Жнецы Страданий (СИ)

Иди, иди…

Дурочка закивала, торопливо закланялась:

— Ой, пойду, пойду, родненькая, а ты сама-то как же?

С этими словами она тронула поводья, принуждая кобылку идти со двора и гадая про себя — возьмутся ли Ихтор, Руста или Майрико лечить скаженную от помутнения рассудка? Девушка была хорошая — добрая, с открытым лицом, теплой улыбкой и ямочками на щеках. Таких в Цитадели редко видывали.

Тяжелые створки ворот закрылись за спиной у Лесаны, и уезжающая не заметила, каким долгим, полным тоски взглядом смотрит ей в след блаженная странница.

— Как же не зябнешь, родненькая, — шептали пухлые губы. — Я же вижу — во льду ты вся.

С этими словами дурочка заволновалась, закружила по двору, не замечая глумливых насмешек послушников-парней. Она, словно заплутала: глядела то на одну высокую стену, то на другую.

Потом замерла, прислушиваясь к чему-то, и вдруг… суета и дрожь слетели с нее. Уверенной походкой девка отправилась к дверям главной твердыни — многоярусной каменной громады.

— Иду, иду… Иду… — шептала странница, спеша по каменным переходам. — Иду…

Она шла и шла, будто давно знала путь, будто бы уже бывала тут ранее, шла, запрокинув голову, слыша лишь ей ведомый зов.

На верхнем ярусе, у одного из окон стоял высокий мужчина. Он привалился к неровной холодной стене, закрыв глаза. Жесткое бледное лицо было застывшим, словно каменным. Уставшим.

— Свет ты мой ясный, — тихо и радостно сказала чужинка, всплеснув руками. — Вот и нашла тебя!

И она шагнула к обитателю Цитадели, протянула руки, коснулась ими впалых щек.

— Свет ты мой ясный…

Донатос распахнул глаза и застыл: на него смотрели два темных омута с призрачными искрами в глубине.

Колдун стремительно падал в эти омуты, не в силах сделать и вдоха, не видя ничего вокруг. Дыхание перехватило. Откуда-то издалека донеслось:

— Свет ты мой ясный…

И сердце будто стиснули раскаленными клещами.

Январь — октябрь 2013 года