– Пусть только Александр Павлович принесет мне Листок по учету кадров.
– Какой-какой листок?
– Такая бумага, которую заполняют при поступлении на работу. Фамилия, имя, отчество, когда, где родился, проживал ли на оккупированных территориях и так далее. К Листку прикладываются фотография и автобиография, написанная в произвольной форме. Завтра я схожу сфотографируюсь и напишу автобиографию. С пакетом документов Александру Павловичу ведь будет проще искать мне жениха?
– Ты шутишь! – доходило до Марфы.
– Конечно, шучу.
Марфа, у меня все в порядке! У меня есть семья: Таня, Миша, Кеша, и я замужем за работой.
– Максимку Майданцева забыть не можешь? – предположила Марфа.
– И не стараюсь. Но уже очень давно тоска и печаль меня не гложут. Светлое воспоминание – и только. Недостижимое счастье. Летчиков много, а Юрий Гагарин один.
– Ты в Гагарина влюблена?
– Марфа, издеваешься?
– Шучу, не одной тебе насмехаться. Нюраня, после первого космонавта ведь и другие полетят!
– И на Марсе будут яблони цвести.
Хватит меня сватать. Старого пса к цепи не приучишь. Ты мне про другое скажи. Вот прожили здесь три дня Клара и Виталий. Сколько же от моей дочери шума, гама, бестолковщины! У меня голова болела, пока они не укатили в крымский санаторий. А зятю Кларино мельтешение – хоть бы хны.
– Привык."
"– Сомневаюсь, что можно привыкнуть к жизни на пороховой бочке. Тут что-то другое. Я вспомнила своего папу. Как уж его мама клеймила за нелюбовь к крестьянскому труду!
– А с него что с гуся вода, сидит досточки вырезает.
– Верно. Мама очень любила отца, это было заметно, Клара обожает мужа. Почему?
– Разве можно ответить, почему людей друг к дружке тянет?
– Папу не больно-то к маме тянуло, да и у Виталика я что-то не заметила пылкой страсти. Нельзя про любовь ответить «почему?» до свадьбы, в первые годы замужества. Потом наступает отрезвление, и подобные вопросы становятся уместными. Знаешь, что я думаю? Они не могли их съесть!
– Кто кого? – не поняла Марфа.
– Мама – папу, Клара – Виталия.
Жуют, жуют, а проглотить не получается, выплюнуть обидно. Папу нельзя было съесть, потому что он был художник, творец, и все его мысли, чаяния были сосредоточены на его произведениях. Согласна? Но у Виталика-то какой секрет? Может, он марки собирает, или бабочек коллекционировать мечтает, или чеканкой увлекается, стихи пишет, рыбачит? Он ведь вполне образованный, нормальный, не тупой.
– Не тупой, – согласилась Марфа и надолго задумалась.
