– Сдвинь коленки, поднимай их, не шаркай! Локти прижми! Это дамская сумочка, а не мешок с дустом. А выражение лица! Мученическое, словно на закланье ведут.
– Так и есть. Ой, как тяжко, взмокла вся…
– Улыбайся!
– Кому?
– Всему! Война кончилась, Победа! Ты замуж вышла, ты счастлива! Мы живы и здоровы! Чего тебе еще надо?
– Лифчик обязательно нада? Грудя-то как срамно торчат.
– Обязательно!
Степка и Александр Павлович пришли домой, застыли в дверях во время третьей репетиции, когда дело пошло на лад и Марфа уже не напоминала перепуганную ряженую корову.
Навстречу им шествовала незнакомая красивая женщина. Мама? Марфа? Камышин расхохотался, но не насмешливо, а как человек, который всегда о чем-то догадывался, а теперь радуется, что его догадки верны.
Степка сказал:
– Умереть и не встать!
Умереть со страху Марфа вполне могла. Стоит ей рот открыть, ляпнуть что-нибудь, и все поймут, что жена у Камышина деревня деревней.
Она даже совершенно серьезно предлагала ему:
– Давайте всем скажем, что я немая?
– Ты сама и скажешь, – веселился Камышин.
Генеральную репетицию Настя провела на улице. Под ручку они фланировали по Чкаловскому проспекту.
– На меня пялятся, – шептала Марфа.
– Смотрят с восхищением. Выше голову, не сутулься!
У продовольственного магазина Марфа затормозила:
– Селедку дают.
– Фу! – скривилась Настя. – В таком платье и в очереди за селедкой! Знаешь, как о тебе Марьяна говорит? Словами Некрасова:
Есть женщины в русских селеньяхС спокойною важностью лиц,С красивою силой в движеньях,С походкой, со взглядом цариц…– Кака из меня царица?
– Така! – отрезала Настя.
– Ты себя не знаешь, ты в зеркало смотрелась раз пять в жизни. Не смей мне говорить, чего в него пялиться, краше не нарисуешь. Мы ведь нарисовали. Марфа, ты чего хочешь? Какого лешего мы все затеяли?
– Чтоб я сответствовала.
– Так сответствуй! Походка и взгляд царицы. Голову подняла, зад поджала, грудь вперед! Есть эффект! Дворник Муса метлу от изумления выронил.
На торжественном заводском собрании и на банкете из-за страха в любую минуту оскандалиться Марфа держалась с каменным достоинством, отвечала односложно, разговора не поддерживала.
Она произвела впечатление очень красивой статной женщины, но самодовольной и чванливой, которая даже в такой светлый праздник сидит как Снежная королева.
На вопрос Насти, как прошло, Марфа ответила:
– Они подумали, что я палку проглотила.
* * *Марфа, конечно же, была противницей разводов.
