Галантно склонился и поцеловал девушке руку.
На следующий день Степка проснулся с больной головой:
– Какой изверг предложил вчера ночью догоняться вином?
– Ты тот самый изверг, – ответила Настя.
– Степа, ты помнишь, что вчера с девушкой познакомился? – спросила Марьяна. – Телефончик взял, хотя имя, кажется, забыл спросить. Ты эту девушку увидишь – не узнаешь!
– А какая разница? – в ответ спросил Степка. – Вино поверх маминой настойки – это химическое оружие.
У вас рассола случайно нет?
После периода «режиссуры по северам» Степан два года прожил в Ленинграде. Женившись, конечно.
Женщина, на которой он женился, представилась официально:
– Тамара Николаевна!
Они и потом были по имени-отчеству: Марфа Семеновна, Александр Павлович.
Тамара Николаевна работала на студии документальных фильмов, куда Степку случайно занесло во время отпуска.
Это был день рождения его однокурсника. Много народу, много выпивки, скудная закуска, дым столбом, коробка от пленки полна окурков.
Степан увидел интересную женщину, Степан заискрил. С ходу придумал идею фильма. Тамара сказала: «Любопытно. Сами напишете заявку или помочь?» Конечно, ему требовалась помощь. Во всех смыслах."
"Сын Тамары, шестилетний Руслан, привязался к Степану со страстью безотцовщины, который с пеленок мечтал о хорошем папе. Папы у Руслана не было никогда. Мама его родила вне брака, говорила, что отец погиб, и решительно противилась любым разговорам на тему папы.
Марфа бурчала: Степка о своих детях не печалится, к чужому прикипел. Но как он мог оставаться равнодушным к влюбленности мальчишки, к его глазам, к готовности стать таким, чтобы папа гордился? Родная дочь Соня подобного трепета не выказывала. Руслан был одинок, а Соня – частью девичьего триптиха, практически единого организма. Девочек даже называли общим именем – Сонятаняманя.
Степан снял документальный фильм о мастерах – золотые руки. Два года работал как проклятый. Фильм – гимн мастерству. Герои: слесарь-станочник, мужской портной, краснодеревщик, сапожник. Искал протезного мастера, подобного Гавриле Гавриловичу, о котором много слышал от Василия, Егора, Пелагеи Ивановны, но не нашел никого похожего. Степан долго бился над закадровым текстом, а потом от него отказался.
