Жребий Салема

Я просидел на кровати почти четыре часа. А потом, как вор, пробрался вниз и позвонил вам. Ну, что вы об этом думаете?

Бен снял распятие и теперь задумчиво теребил тонкую блестящую цепочку, которую положил на стол. Было почти пять часов, и небо на востоке начало розоветь.

– Я думаю, что самое правильное – это подняться наверх и посмотреть.

– Сейчас, когда светает, все это кажется каким-то дурным сном сумасшедшего, – натянуто засмеялся Мэтт. – Надеюсь, так оно и есть. И Майк благополучно спит сном младенца.

– Так пойдемте и проверим!

– Хорошо, – согласился учитель, сделав над собой усилие, перевел взгляд на стол и умоляюще посмотрел на Бена.

– Конечно, – кивнул тот и надел цепочку с распятием Мэтту на шею.

– Мне с этим как-то спокойнее, – виновато засмеялся он. – Как считаете, мне позволят его оставить, когда повезут в психушку?

– Хотите взять еще и револьвер?

– Нет, это лишнее. А то, не дай Бог, еще отстрелю себе случайно причинное место.

Они поднялись по ступенькам на второй этаж. Бен шел первым. Наверху была маленькая площадка с двумя дверями, расположенными друг напротив друга.

Одна была открыта, и из нее сочился свет настольной лампы, падавший на рыжую ковровую дорожку."

"– Нам нужна другая комната, – пояснил Мэтт.

Бен прошел ко второй двери и остановился. Он не принимал рассказ Мэтта всерьез, но неожиданно для себя ощутил вдруг приступ животного страха.

Ты открываешь дверь, а там он – свисает с балки, и его лицо уже опухло и почернело. А затем вдруг глаза распахиваются и выкатываются из глазниц! Он ВИДИТ тебя, и он рад, что ты пришел…

Воспоминания нахлынули на него с такой ясностью, что он, на мгновение утратив всякую связь с реальностью, замер от ужаса.

В ноздри ударил запах сырой штукатурки и крысиного помета. Казалось, что самая обычная, покрытая лаком дверь в гостевую комнату отделяет его от преисподней.

Бен повернул ручку и толкнул дверь. Мэтт, тяжело дыша за его спиной, изо всех сил сжимал в кулаке распятие Евы.

Комната выходила на восток, и на горизонте как раз показалось солнце.

Первые прозрачные лучи выхватили и окрасили в золото несколько пылинок, парящих над простыней, натянутой на Майке Райерсоне до подбородка.

Взглянув на Мэтта, Бен кивнул и прошептал:

– С ним все в порядке. Он спит.

– Окно открыто, – безучастно произнес Мэтт. – А было заперто. Я проверял.

Бен пригляделся к краю безукоризненно белой простыни: там виднелось маленькое пятнышко крови, уже успевшее потемнеть.

– Мне кажется, он не дышит, – заметил Мэтт.