Жребий Салема

Грабитель?

– Не молчи, – попросил Мэтт. – Когда я уйду, продолжай говорить. Не важно, о чем.

Не дав Сьюзен возможности ответить, Мэтт поднялся и, двигаясь с неожиданной ловкостью, направился к лестнице. Он оглянулся лишь однажды, но увидеть его глаза ей не удалось.

От быстрой смены событий у Сьюзен голова шла кругом. Еще пару минут назад они спокойно обсуждали происходящее, и все было нормально. А теперь ей страшно. Вопрос: если посадить психолога в одну комнату с сумасшедшим и не выпускать целый год (десять лет, двадцать), то кого мы получим в результате? Двух психологов или двух сумасшедших? Ответ: недостаточно данных.

Вспомнив просьбу Мэтта, она заговорила:

– В воскресенье мы с Беном собирались в Камден – знаете, тот городок, где снимали «Пейтон-Плейс», – но теперь, похоже, поездку придется отложить. Там есть потрясающая маленькая церквушка…"

"Оказалось, что болтать без умолку ей было совсем не трудно, хотя пальцы и сжимались с такой силой, что побелели костяшки.

Источником страха, от которого по телу пробегали волны темного ужаса, была не голова, а спинной мозг – куда более древнее хранилище нервных окончаний и узлов.

6Никогда в жизни Мэтту Берку не было так страшно. Никогда! Даже близко! Разве что за исключением одного случая.

В восемь лет он был членом скаутского отряда. Их руководитель жил в миле от его дома, и дорога туда была отличной – правда, если идти засветло. Но если собрание затягивалось, то приходилось возвращаться в сумерках, когда тени становились длинными и расползались вокруг, принимая причудливые формы. И в сгущавшейся темноте он шагал в одиночестве.

Одиночество! Вот уж действительно самое ужасное слово, которое только есть в языке.

На холмах вдоль дороги лежали руины старой методистской церкви. И при виде зияющих оконных проемов шаги вдруг начинали гулко отдаваться в ушах, а веселая песенка, которую ты насвистывал, замирала на губах при мысли о том, что скрывается за этими стенами: опрокинутые скамьи, гниющие молитвенники, разрушенный алтарь, где правят шабаш мыши.