Жребий Салема

– А вы…

Но трубку уже повесили и она осталась одна.

Вызвав «скорую», Сьюзен поняла, что подняться ей все-таки придется – больше было некому.

8Она смотрела на лестницу, не в силах объяснить охватившую ее дрожь. Как же ей хотелось, чтобы ничего этого не было вовсе, и даже не столько потому, что у Мэтта случился приступ, сколько из-за охватившего ее необъяснимого животного страха. Ее неверие в сверхъестественное было безоговорочным, и она искренне пыталась найти разумное и рациональное объяснение событиям прошлой ночи, о которых рассказывал Мэтт.

А теперь от этого неверия не осталось и следа, и она чувствовала, что лишилась надежной опоры.

Она сама слышала и слова Мэтта, и жуткое обещание, произнесенное странным, лишенным жизни голосом: «Я позабочусь, чтобы ты спал как мертвый, учитель!» В этом голосе, как в лае собаки, не было ничего человеческого.

Каждый шаг по ступенькам наверх давался ей с неимоверным трудом. Не помогал даже включенный в коридоре свет. Мэтт лежал там, где она его оставила: он прижимался правой щекой к потертому половику и дышал тяжело и прерывисто.

Сьюзен нагнулась, расстегнула у него на рубашке две верхние пуговицы – дыхание стало чуть легче – и направилась в гостевую спальню за одеялом.

Там было прохладно. Окно распахнуто настежь. На постели был только матрац, но на верхней полке шкафа она нашла сложенные одеяла. Выйдя в коридор, Сьюзен заметила, как на полу что-то блеснуло, и, нагнувшись, подняла. Она сразу узнала перстень, который вручался всем выпускникам Камберлендской средней школы.

На внутренней стороне выгравированы инициалы «МКР».

Майкл Кори Райерсон.

И на какое-то мгновение она вдруг поверила. Поверила всему! В ее горле застрял немой крик ужаса, и перстень, выскользнув из рук, откатился к окну и замер там, поблескивая.

Глава десятая

Город (III)

1Город знал, что такое тьма.

Он знал, что такое тьма, окутывающая землю, когда вращение планеты скрывает ее от лучей солнца, и знал о темной стороне человеческих душ. Являясь соединением трех частей: земли, жителей и их построек для жизни и работы, – город представляет собой нечто большее, нежели простая сумма его составляющих.

Основная часть населения имеет английские, шотландские и французские корни. Есть, конечно, и другие, но их не много и они подобны щепотке перца, добавленной в солонку для вкуса. В этом «плавильном котле» никогда толком ничего не плавилось.

Почти все дома сделаны из добротного леса и имеют асимметрично скошенную крышу.