Жребий Салема

И не важно, что по этому поводу думает провинившийся. Однако отказаться от общения с предательским телом, подать на него жалобу или просто выкинуть из своей жизни не представляется возможным. И вся цепочка подобных больничных размышлений заканчивается жутким выводом, что собственное тело, оказывается, не только не друг, а самый что ни на есть настоящий враг, одержимый разрушением той высшей силы, которой всем обязан и которую стремится уничтожить через болезнь."

"Однажды, будучи навеселе, Каллахэн даже сел за монографию по данному вопросу, которую намеревался опубликовать в «Католик джорнал».

Мало того – он не поленился нарисовать и иллюстрацию, на которой изобразил мозг на крыше небоскреба. Само здание олицетворяло тело (о чем свидетельствовала соответствующая подпись), а языки пламени, вырывавшиеся из окон, – рак (хотя на его месте могли быть десятки других причин). Подпись под рисунком гласила: «Слишком высоко, чтобы прыгать». На следующий день, протрезвев, он порвал наброски будущей монографии на мелкие кусочки, а рисунок сжег: в католической доктрине не было места ни для одного, ни для другого, если, конечно, не подрисовать вертолет с надписью «Христос» и свисающей из него веревочной лестницей.

И все же он чувствовал, что его мысли не были беспочвенными, поскольку в результате подобных логических рассуждений пациенты впадали в жуткую депрессию. Это проявлялось в потухшем взгляде, горестных вздохах и зачастую в слезах, которые наворачивались на глаза при виде священника – этого черного ворона, напоминавшего о бренности всего сущего.

Однако у Мэтта Берка никаких признаков подобной депрессии не наблюдалось. Он протянул руку, и его рукопожатие оказалось удивительно крепким.

– Отец Каллахэн! Спасибо, что заглянули!

– Всегда рад. Хорошие учителя, как и умные жены, – большая редкость, которой следует дорожить.

– Даже такие старые неверующие медведи, как я?

– Особенно такие! – с готовностью подтвердил Каллахэн. – Полагаю, что застал вас в минуту слабости.

Мне рассказывали, что на поле боя атеистов не встречается, да и в интенсивной терапии неверующих практически не бывает.

– Увы, меня скоро выписывают.

– И что с того? Мы еще услышим, как вы читаете «Аве Мария».

– Не исключено, причем гораздо раньше, чем вам представляется, – отозвался Мэтт.

Отец Каллахэн подвинул стул и сел, при этом нечаянно задел коленкой тумбочку, и с нее посыпались неаккуратно лежавшие книги.