Жребий Салема

– Вы мистер Миерс, – скорее констатировал, нежели спросил он.

– Да, а вот как зовут тебя, я не знаю.

– Марк Питри. У меня для вас плохие новости.

Не сомневаюсь, мрачно подумал Бен и внутренне собрался, чтобы выслушать очередное неприятное известие, однако то, что сообщил мальчик, повергло его в шок.

– Сьюзен Нортон теперь одна из них, – произнес он. – Барлоу добрался до нее в доме. Но я убил Стрейкера. По крайней мере я так думаю.

Бен хотел что-то сказать, но не смог: потерял дар речи. Мальчик понимающе кивнул:

– Нам лучше поговорить в машине.

Не хочу, чтобы меня видели. Я прогуливаю занятия, а у меня с предками и без того отношения натянутые.

Бен что-то сказал, но сам не понял что. После той аварии на мотоцикле, убившей Миранду, он поднялся с мостовой потрясенный, но невредимый, если не считать маленькой царапины на тыльной стороне левой руки (но разве медалью «Пурпурное сердце» не награждали и за меньшее?). К нему шел водитель грузовика, отбрасывая две тени благодаря фонарному столбу и фарам.

Это был крупный лысеющий мужчина. В нагрудном кармане белой рубашки торчала ручка с надписью золотыми буквами «Заправочная ста». Остальное скрывал карман, но Бен догадался, что остальными буквами наверняка были «нция». Элементарно, Ватсон! Водитель что-то сказал Бену – Бен не помнил, что именно, – а потом осторожно взял за руку, чтобы увести в сторону. Бен заметил возле колеса грузовика туфлю Миранды и, вырвав руку, направился к ней, а водитель шагнул за ним и сказал: Не стоит этого делать, приятель. Бен, абсолютно невредимый, если не считать царапины на руке, непонимающе на него посмотрел и хотел сказать, что пять минут назад ничего этого не случилось, что в некоем параллельном мире они с Мирандой в квартале отсюда повернули налево и теперь ехали совсем к другому будущему.

Из винного магазина на одном углу и молочного бара на другом выскочили посетители, и начала собираться толпа. И Бена охватило то же самое чувство, что и сейчас: духовное и физическое онемение, предшествующее внутреннему осознанию и принятию случившегося.

Наверное, единственным, что может вызывать подобную реакцию, является изнасилование. Живот сводит судорогой. Губы деревенеют. На нёбе пузырится пена. В ушах стоит звон, и мошонка съеживается. Разум лихорадочно мечется, пытаясь укрыться, как от слепящего света.

Бен снова вырвался из рук не отстававшего водителя грузовика, подошел к туфле и поднял ее: стелька еще хранила тепло Миранды.