Жребий Салема

Ну и что с того, если это оказался Гарви, а не Филбрук с Джеймсом? Они все одна компания, все – те еще подонки, которым надо хорошенько прочистить мозги! А снаружи снова донесся продолжительный гудок. Если так и дальше пойдет, они посадят аккумулятор!

ТУ-У, ТУ-У, ТУ-УУУУУУУУУ…"

"– Сукины дети, – прошептал он, вылез из кровати и в темноте натянул брюки. Если включить свет, то можно их спугнуть, а это не входило в его планы.

Как-то ему на сиденье подложили коровью лепешку, и он догадывался, чья это работа. Это же видно по глазам! Он научился читать по ним, когда во время войны стоял на часах на пересыльном пункте пополнения.

С тем инцидентом с коровьей лепешкой он разобрался по-своему. Просто высаживал маленького подонка из автобуса три дня подряд за четыре мили от дома. А потом тот явился весь в слезах.

Я ничего не делал, мистер Роудс. Зачем вы меня выгоняете?

А подкладывать коровьи лепешки – это, по-твоему, «ничего не делать»?

Но это не я! Богом клянусь!

Надо отдать им должное – врать они умеют на славу! Такие и матери соврут не задумываясь, глядя ей в глаза с невинной улыбкой! Он высадил парня еще пару раз, и тогда тот раскололся! Чарли ссадил его на дороге еще разок – так, можно сказать, на будущее, – а потом Дэйв Фелсен из гаража посоветовал ему сбавить обороты.

ТУ-УУУУУУУУУУУ!

Натянув рубашку, Чарли прихватил старую теннисную ракетку, стоявшую в углу. Видит Бог, сегодня кому-то точно достанется!

Он вышел через заднюю дверь и, обойдя дом, направился к месту, где стоял большой желтый автобус.

Чарли переполняла решимость и уверенность. Ему предстояло дать отпор диверсантам. Как на войне!

Добравшись до кустов олеандра, он остановился и вгляделся в темноту. Точно: их там орудовала целая стая! Сквозь окна было видно, как внутри снуют тени. Чарли почувствовал, как его охватывает слепая ярость, смешанная с клокочущей ненавистью, и пальцы с такой силой сжали ракетку, что та завибрировала в руке словно камертон. Они разбили шесть, семь, нет – восемь, окон его автобуса!

Чарли осторожно пробрался вдоль желтого борта к пассажирской двери.

Она была открыта. Набрав воздуха, он вскочил на подножку.

– Не двигаться! Всем оставаться на местах! И убери руки с клаксона!

Мальчишка, сидевший за рулем и нажимавший на клаксон, обернулся: на его губах играла безумная улыбка. Чарли вдруг почувствовал, как внутри у него все опустилось. Это был Ричи Боддин. На бледном как полотно лице выделялись только темные глазницы с горящими глазами и яркие алые губы.