Жребий Салема

Имя Спенсера на вывеске «Магазин всякой всячины» поменялось на Лавердьера, однако, по сути, это ничего не изменило. Закрытые окна – такие же голые и грязные; знак автобусной остановки исчез; в окне кафе «Экселлент» криво висело объявление «Продается», а табуреты возле стойки вырвали с корнем и, похоже, пристроили в какой-то закусочной, где с посетителями проблем не было. В конце улицы на здании бывшей прачечной по-прежнему красовалась вывеска «Барлоу и Стрейкер. Стильная мебель», но золотые буквы потемнели и уныло взирали на пустынную улицу.

В пустой витрине пылился ковер. Бен подумал о Майке Райерсоне. При мысли, что тот может по-прежнему лежать в ящике в подсобке, его передернуло.

На перекрестке Бен притормозил. Отсюда был виден дом Нортонов: лужайка перед домом и задний дворик, где располагалась кирпичная жаровня для барбекю, заросли высокой и уже пожелтевшей травой. Некоторые окна были разбиты.

Проехав чуть дальше, Бен свернул на обочину и остановился, разглядывая парк. Мемориал павшим героям выступал из разросшихся кустов и травы словно монумент, вступивший в неравную борьбу с зарослями джунглей.

Пруд задушили летние водоросли. Зеленая краска на скамейках потрескалась и облупилась. Цепи на качелях заржавели, и их противный скрип отбил бы всякую охоту на них покататься, если бы кто и нашелся. Горка для малышей лежала на боку, а ее опоры походили на торчащие ноги околевшей антилопы. В углу песочницы сидела, опираясь рукой о землю, забытая матерчатая кукла. В ее круглых пуговичных глазах, казалось, застыл невыразимый ужас от увиденного ночами за время долгого сидения в песочнице. Может, так оно и было.

Бен поднял глаза и посмотрел на Марстен-Хаус. Дом по-прежнему недобро взирал на город своими закрытыми ставнями. Сейчас он не представлял опасности, но вот когда стемнеет…

Наверняка дождь смыл гостию, которой Каллахэн запечатал вход. Теперь при желании темные силы могли вновь превратить его в свое святилище, парившее над мертвым городом. Неужели в его мрачных залах действительно бродят бледные фигуры, справляя шабаш и славя своего Господина?

Бен с содроганием отвернулся.

Марк разглядывал дома. В большинстве из них шторы были задернуты, а в остальных сквозь окна виднелись пустые комнаты. Бен подумал, что закрытые шторы честнее: без них окна походили на равнодушный взгляд сумасшедших, безучастно взирающих на тех, кто еще осмеливается тут разгуливать.

– Они в этих домах, – сдавленно произнес Марк.