Жрец Хаоса. Книга I

Мой предварительный вывод: травили специально и долго. Из-за этого и повреждения мозга, тремор и прочее, что легко списать на «любимый» диагноз — паркинсонизм.

Кажется, от гнева Угарова в каморке даже похолодало.

— В машину его! А я с господами Беловыми поговорю.

Сказано это было так, что и отец, и сын побледнели, окончательно оправдывая фамилию.

Меня с помощью Лемонса и слуги попытались поднять и вынести из каморки на матрасе, но я запротестовал и попробовал сам встать на ноги. О, сюрпризы продолжались! Правая нога была сродни правой руке.

Некондиция. Опереться на неё ещё можно было, но о полноценной ходьбе не могло быть и речи. Перелом? Тоже разрыв связок или сухожилий? Настолько глубоких познаний в лекарском деле у меня не наблюдалось. Шатало немилосердно, мутило ещё сильнее, но я держался изо всех сил, чтобы не вывернуть содержимое желудка себе под ноги.

Боги, это же за что надо было так ополчиться на мальчишку, чтобы не просто искалечить, а превратить в овощ?

Ну ничего… Если Угаров их не прикончит, я сам до них доберусь и предметно побеседую.

А вот слова о повреждённом мозге мне не понравились. Возможно, что-то подобное и было, но я пока ничего не чувствовал. Впрочем, для полной проверки координации, моторики, речи, памяти нужно время.

Откуда я это знаю?

Информация всплывала сама собой, явно не принадлежа этому телу. Я не мог поверить, что восемнадцатилетний юноша, больной паркинсонизмом, немой и умственно отсталый — это я. Хер там! Что там Угаров говорил про проверку магии? Её мы пройдём, а дальше поборемся!

* * *"

"До машины едва доковыляли.

Я буквально повис тюком на плечах водителя и лекаря. Ещё и слабость накатила дикая. Пот градом стекал по спине и лицу, всего трясло не хуже осины на ветру, но плёлся из последних сил. Машина была не из дешёвых, лакированное дерево, рессоры опять же, и с гербом на боку в виде чёрной горгульи с золотым вихрем над головой на фоне красного алого щита с вензельками вокруг.

Внутри тоже было уютно, кожаные диванчики и даже обогрев.

Я ж не упомянул, что на улице была холодная слякотная весна, да только мне с моим тремором не до того было. В машине меня уложили на один из диванчиков, и Лемонс продолжил колдовать.

При этом лекарь продолжал что-то бурчать себе под нос.

— Так, с этого мы сейчас выведем. Вот это мы сейчас из тебя уберём нахрен. Так, а вот здесь, вот здесь… Нет, здесь я сейчас ничего сделать не смогу. Это нужно отдельно в спокойной обстановке разбираться, чтобы не наломать дров.