А во-вторых, у него же, говорят, зарплаты в три раза больше наших! Кто ж не разволнуется?"
"Этот разговор Тамаре почему-то не понравился. Что-то слишком много ажиотажа вокруг ее будущей работы. Ее предполагаемой работы. Так бывает, когда человек постоянно в центре внимания, — тогда ему все косточки перемоют, все его слова процитируют, все его телодвижения прокомментируют, все деньги в кармане пересчитают… Но она не была в центре внимания, особенно сейчас, уволившись, уйдя в подполье, почти ни с кем не общаясь даже по телефону.
Значит, в центре внимания находится Юрий Семенович, и в центре очень пристального внимания, если судить по шуму, который поднялся даже по такому незначительному поводу, как прием человека на работу. Тамару смутно тревожило то, что он находится в центре всеобщего внимания, к тому же она не понимала, с какой стати он в этом центре оказался.
После работы забежала Ленка, выслушала ее и страшно удивилась:
— Здрасте вам! Ты что, ничего не знаешь, что ли? А кому еще быть в центре внимания? Самый удачливый бизнесмен, самый завидный жених, самый ранний миллионер… В смысле — миллионером он стал раньше, чем другие.
И миллионов этих у него — как вшей у бомжа. У него ж не только эта недвижимость, у него ж еще и какой-то магазинчик в Париже, и какой-то заводик в Германии, и какая-то фабричка в Финляндии… Или в Финляндии типография? Не помню. Главное — он ничего не скрывает! Ни-че-го! Налоги бешеные. У других-то, может, тоже не три копейки в чулке спрятаны, да разве ж кто признается? Никто не признается, боятся все — вдруг спросят: откуда? И налоги опять же… А он ничего не боится.
Потому все и бесятся. Сколько раз на него всякие проверки напускали — уму непостижимо. А наковырять ничего не смогли. У него все по закону, да и юристы хорошие — и у нас, и в этих Германиях, наверное. Ты что, правда, что ли, о нем ничего не слышала?
— Слышала, кажется, — задумчиво сказала Тамара. — Что-то такое слышала. Давно. Только почему-то внимания не обратила.
— Бывает, — недоверчиво заметила Ленка.
— Ну так как, будешь ты у него работать?
— Мне до среды время на раздумье дано. — Тамара знала, что никакого времени на раздумье ей вообще не давали, но даже перед собой упрямо делала вид, что право выбора и на самом деле за ней. До среды еще больше суток. Раздумывай — не хочу…
Но раздумывать до среды ей не пришлось. Во вторник она с утра сбегала на рынок, вернулась домой ближе к полудню, не успела разгрузить сумки, как зазвонил телефон.
