Как вы себя ведете? Мать, понимаете ли, семейства…
— Мать, у тебя там не готово еще? — В слегка сонном голосе мужа слышалось нетерпение. — Мы с Натуськой пирожка хотим…
Он даже с дивана не поднялся, отметила про себя Тамара с легким раздражением. Даже голос не повысил. Ну да, с какой бы это стати ему подниматься с дивана и идти на кухню, чтобы что-то спросить? Не царское это дело. Жена должна слышать каждое слово мужа, даже если он говорит из-за двери, в подушку и при этом не повышая голоса. Тамара сунула противень с пирожками в духовку, быстренько сполоснула руки и опять глянула на себя в зеркало над мойкой.
Чувырла. Морда скучная, глаза стеклянные, а прическа — как у пьяного ежика. И чего ей в себе могло нравиться? Хотя да, бабушка ведь учила всегда улыбаться своему отражению… Она с некоторым принуждением улыбнулась — и тут же заметила в зеркале какое-то осторожное движение. Оглянулась, увидела Наташку, застрявшую в дверях с нерешительным видом, и улыбнулась уже без всякого принуждения.
— Наташ, ты чего маешься? Пирожки через двадцать минут будут.
Вы с отцом за двадцать минут не помрете с голоду, нет?
— Ага, — рассеянно сказала Наташка и принялась вертеть головой, пристально рассматривая кухню, знакомую ей до последней горелой спички в банке из-под майонеза, стоящей на подоконнике. — Ма, я не поняла… Аня вообще, что ли, никогда не придет?
— Как это — вообще никогда не придет? — испугалась Тамара. — Что ты такое говоришь? Что случилось?
Наташка оторвала взгляд от настенных часов и сердито уставилась на нее.
Переступила с ноги на ногу и вдруг ляпнула:
— Я этого ее Виталика терпеть не могу, так и знай.
«Я тоже его терпеть не могу», — чуть не сказала вслух Тамара, но вовремя прикусила язык и подавила тяжелый вздох.
— Наташка, — сказала она как можно строже. — Ты мне это брось. Мало ли кто кого терпеть не может! Вот представь: ты выйдешь замуж — а я тебе вдруг заявлю, что терпеть не могу твоего мужа. Тебе ведь обидно будет, правда?
— Вот еще. — Наташка скроила надменную физиономию и опять уставилась на какую-то деталь интерьера.
— Ничего мне обидно не будет. Я сразу этого козла на фиг пошлю.
— Что? — изумилась Тамара. — Ты откуда таких слов нахваталась? И вообще, тебе еще рано об этом судить, ребенок нахальный. Вот выйдешь замуж — посмотрим, как запоешь."
"— Никак, — упрямо буркнула Наташка и повернулась, собираясь уходить, но не ушла, стояла в дверях, всей спиной, и стриженым затылком, и розовыми оттопыренными ушами выражая неудовольствие.
