Через день Сережа отвез Николая, Наташку, Оксанку и ее слегка обалдевшую от зигзага судьбы маму Людмилу Ивановну на дачу, а Тамара осталась одна. Конечно, можно было в любой момент заехать к Анне, но у Тамары было много работы, работала она с раннего утра до позднего вечера, то просиживала часами за столом, то моталась по объектам. То глаза от компьютера ломило, то ноги от беготни гудели. Поесть было по-человечески некогда. Иногда она среди дня забегала в соседнюю с «Твоим домом» кафешку, но чаще весь ее обед состоял из бутерброда, покупного невкусного салата в пластиковой коробочке да нескольких чашек растворимого кофе, который она ненавидела, но обойтись без него не могла — все время в сон клонило, спала-то она мало.
А дома она и вовсе не готовила — какой интерес готовить для себя одной? Тем более — в одиннадцать вечера… тот же бутерброд, чашка слабого чая — и скорее спать, а то ведь завтра в шесть встать надо, работа — не волк, в лес не убежит, подлая, хоть колом гони…
Так она и жила всю неделю, совсем одна, но вроде бы и не одна, каждую минуту она помнила обо всех своих, скучала, придумывала для них подарки, ждала выходных… Каждый день звонила Анне и интересовалась, не передумала ли она ехать на дачу.
Ну, мало ли… Может, не захочет… Или Женька не захочет… Или Олег не захочет… Ну, ладно, хорошо, значит, едем. Вы за мной не забудете заехать, нет?
Несмотря на усталость, на недосып, на ноющий желудок, резь в глазах и боль в ногах, жила она в каком-то праздничном состоянии. Как будто праздник уже наступил, но не проходит, и не пройдет, потому что скоро начнется новый праздник, и он тоже не пройдет…
Новый праздник на даче был даже лучше, чем неделю назад.
Дом был уже обжитой, уютный, душистый, никакого особого порядка, никакой стерильной чистоты, хоть этим занимались уже две пары рук: на помощь ленивой Верке самоотверженно бросилась мама Оксанки Людмила Ивановна. Только приехав, Тамара застала их за выяснением отношений.
— Но мне же плотют! — втолковывала Верка Людмиле Ивановне.
— Я сама! Отдыхайте себе!
— Как это? — терялась Людмила Ивановна. — Как это отдыхать? Окна помыть — что ж мне, трудно, что ли?
— Но мне же плотют! — твердила Верка, расстроенная бестолковостью собеседницы.
— Брэк, — развела их Тамара с ходу. — Вера, вам все равно будут платить, кто бы ни мыл окна. И вообще, пусть Людмила Ивановна делает что хочет. Может, она так развлекается. Людмила Ивановна! Вы что, обожаете мыть окна? Нет, я не против, если это ваше хобби.
