А когда врач сказал, что нельзя, тогда я их тоже еще не выбрасывала. Ждала, когда можно будет. А они зацвели!
— Девочка моя хорошая, — прошептала Тамара, уже не слушая все эти глупости. — Намучились вы все со мной, да? Ты прости меня… Наплевать на эти огурцы дурацкие, я и без них поправлюсь.
— Да! — горячо сказала Натуська и часто задышала ртом. — Мамочка, ты обязательно поправишься! Я знаю! И Аня знает! И папа знает! И тетя Лена! И огурцы мы достанем! Ой, звонок! Пришел кто-то…
Она подхватилась и выскочила из комнаты.
Заревела, догадалась Тамара. А матери свои слезы побоялась показывать. Стало быть, не так уж все уверены, что она встанет. Она и сама в этом не так уж уверена… И страшно хочется соленого огурца, хочется до головокружения, до замирания сердца, до дрожи в руках. Как тогда, в детстве, когда врачи сказали, что нельзя, а дедушка — что можно. И поэтому она выжила. И сейчас выживет, если дадут хоть один соленый огурчик, хоть даже самый маленький, хоть даже совсем мягкий, старый, переживший всю осень, всю зиму, всю весну соленый огурчик.
Все-таки какая она суеверная, это безобразие. Разве можно такое загадывать?! Но она загадала и теперь ждала соленого огурца, как решения собственной судьбы, и страшно боялась, что соленого огурца не найдут."
"Но соленые огурцы все-таки нашли — в начале лета, не в сезон, — обегав всех соседей, знакомых, бабок на рынке, Ленка прибежала с целой тарелкой соленых огурцов.
Они все были разные — маленькие и пупырчатые, толстенькие и гладкие, длинные, как колбаса, и скрюченные, как запятая. Тамара вцепилась в та-релку мертвой хваткой, отмахнулась от Ленки, которая собиралась порезать огурец на кусочки, закрыла руками тарелку от Николая, который тревожным тоном все приговаривал что-то о том, чтобы она не жадничала, сразу много нельзя, и виновато улыбнулась Наташке, смотревшей на мать почти со страхом. Ну, понятно, было чего испугаться: наверняка она сейчас являла собой дикое зрелище — с горящими от жадности глазами, с набитым ртом, с текущим по подбородку рассолом, с прилипшими к пальцам мокрыми зонтиками укропа… Она все понимала, но остановиться не могла, откусывала по очереди сразу от нескольких огурцов, вдыхала их одуряющий запах, глотала, почти не прожевывая, и опять кусала, кусала, кусала и даже рычала от жадности и наслаждения.
