Зима была холодной (СИ)

Сидевшие у входа громко загоготали, один из них поднялся, неспешно пошёл к ним.

— Барни знает толк в развлечениях! — Он присел над Алексис, внимательно её разглядывая. — Джереми и Тим наверняка заскочат в салун, а у нас здесь своя девка есть!

Он рывком поднял Алексис, легонько встряхнул и вдруг резко впился в губы. Алексис сжалась, стиснула зубы, пока щетина больно царапала кожу лица, но когда он сжал её щёки, заставляя открыть рот, подалась вперёд и крепко укусила.

— Сука! — крикнул насильник, цепляясь за губу.

В следующую секунду Алексис уже лежала на земле, оглушённая тяжёлой пощечиной. Рот быстро заполнил вкус крови — губа расцарапалась о зубы.

— Тащи её в конюшню, — рыкнул Барни, — мало ли кто может ещё приехать. И рот заткни, а то по глазам вижу — верещать будет, как резанная.

Алексис охнула, когда рука впилась в волосы, дёрнула наверх. Невольно вцепившись в чужое запястье, она поднялась и, спотыкаясь, побрела в конюшню, ничего не видя из-за застилавших глаза слёз.

Но чужой вздох заставил проморгаться, привыкая к свету, и разглядеть впереди Колума, привязанного к столбу. Он посмотрел на неё с нескрываемым ужасом, но быстро взял себя в руки, метнув взгляд в сторону Барни, зашедшего следом. Но тот заметил. Заинтересованно склонил голову набок, посмотрел на Алексис другим, оценивающим взглядом.

— Знакомая, значит, да? — сладко протянул он, развернув её к себе. — Уж не та ли невеста, о которой мы столько наслышаны?

Алексис похолодела, метнула беспомощный взгляд на Колума, но тот не сводил глаз с Барни, и от этой чистой, неприкрытой ненависти, что полыхала в его взгляде, казалось, загорится конюшня.

— Только посмейте её тронуть!.. — угрожающе начал Колум, беспомощно дёрнув связанными за спиной руками.

— И что тогда? — хмыкнул Барни, обводя вышивку на воротничке, спускаясь ниже, к груди. — Сердечко-то как стучит, того и гляди выпрыгнет. Боишься, куколка? Правильно боишься.

Он обернулся к Колуму, сжимая ладонь, лежащую на груди.

Алексис зажмурилась, прикусив губу, но всё же, не выдержав, охнула от боли. Послышался шум — Колум снова попытался дёрнуться и замычал в бессильной злобе.

— Странно, — задумчиво проговорил Барни, ослабив, наконец, хватку, но лишь затем, чтобы притянуть Алексис к себе за талию. — Для любящего брата ты слишком сильно реагируешь на милую пташку. Как считаете, парни, думаю, наш святоша и сам не прочь бы залезть ей под юбку.