Там уже заметили беглецов и выбросили верёвки. Уже на палубе, закутанные в одеяло, с кружками рома в руках, они смотрели на удаляющийся берег Ирландии, понимая, что больше никогда его не увидят.
— Священник предал нас, — глухо сказал Киллиан, опустив голову. — Я доверился не тому.
— К чёрту, — бодро воскликнул Колум, хлопнув младшего брата по плечу. — Пусть все паписты горят в аду! А мы плывём к свободе и новой жизни!
Колум резко открыл глаза, чувствуя себя полностью отдохнувшим. Вроде бы прилег на полчаса, а сил — словно проспал всю ночь.
Но почему опять этот сон? Всякий раз, когда должно случиться что-то нехорошее, ему снится побег из Ирландии. Колум нахмурился, сел на кровати и посмотрел в окно. Обед подходил к концу, и миссис Коули наверняка заждалась своего помощника. Колум поморщился — он не хотел сближаться с учительницей. Что греха таить — она была прелестна сверх меры, остра на язык и, для представительниц своего пола, приятно умна. Но больше всего в ней притягивало другое — она была такой же — отверженной.
Потерявшей мир. Прибитой сюда морем под названием Война. Она привлекала, притягивала к себе, вызывая вполне определённые желания, которых он должен был всеми силами сторониться. И Колум пытался, со всем рвением, свойственным его душе. Но отказать в помощи не мог.
Пыль была везде — кружилась в воздухе, забиваясь в нос, оседала на голубом платье и волосах. Оглушительно чихнув, Алексис решительно отставила в сторону метлу и вышла на крыльцо. Уборка школы шла второй день, и завтра заведение уже готовилось принять своих учеников.
После воскресного обхода, составления списков и сведения воедино всех расписаний, родители пятнадцати мальчишек и девчонок согласились отдать своих чад. Пять дней в неделю, с девяти до часу, отныне дети будут посвящать занятиям. На школьном дворе — вытоптанной и утрамбованной площадке, уже стояли столы и лавки, сверху — ящики с учебниками. Из помещения вынесли всё, чтобы навести последний лоск.
Само здание стояло в конце улицы и примыкало к жилому двухэтажному дому.
За двором начинался луг, и отсюда отлично просматривалась дорога, ведущая к церкви, и сама церковь. Горы синели за лесом, прячась в туманной дымке. Поставив ладонь козырьком, Алексис высматривала отца Колума, который обещал помочь и повесить грифельную доску. Её привезли вчера из Денвера, дилижансом — подарок от города новой учительнице. Но сначала надо было всё же завершить уборку, поэтому, глубоко вздохнув, Алексис вернулась к метле.
