Зима в твоём сердце, или Снежный бал для целительницы

В небе по-прежнему полыхало зарево боевых плетений, и от их отблесков шторы пылали словно от огня.

– Не знаю, но Рой - дурной знак, – мрачно отозвался Кристоф, – лучше перестраховаться.

Тишина. Густая, осязаемая… Она опустилась на город сумрачной вьюгой, растекаясь по опустевшим площадям и танцуя с ветром в безлюдных переулках. Обычно шумная и переливающаяся магическими огнями столица словно вымерла. Затаились даже снежные совы, вылетающие в это время на охоту.

Вспомнилось, как первое время я не могла привыкнуть к их полуночному уханью и даже попросила Ашера поставить над моей комнатой полог тишины.

Но отец пояснил, что для местных эти птицы и их ночное пение - священны. Совы первыми чуяли приближение нечисти, и если они спрятались - быть беде.

Невольно поёжившись, плотнее закуталась в тёплый плед и сделала небольшой глоточек горячего шоколада. Вместе с тишиной пришёл и холод. Но не привычная зимняя стужа, расцветающая на стёклах морозными узорами, а мёртвая, сотканная из туманов Нижнего мира.

Она просачивалась под кожу, разгоняя по телу волну ледяных мурашек и заставляя дрожать, несмотря на растопленный камин и тёплую одежду.

Молчание сов, Рой мёртвых душ и предупреждение Туманной стражи… Предвестники беды вспыхивали один за одним, но больше всего настораживало поведение Сердца Бездны.

Я чувствовала настроение камня и готова была поклясться - он боится того, что может принести на своих крыльях вьюга, а ещё была странная уверенность, что происходящее как-то связано со вспышкой детской болезни в Тёмной империи.

Правда ускользала песком сквозь пальцы, но сдаваться я не собиралась. И если сон не шёл, решила потратить ночь на проработку документов, выданных Кристофом.

Вопреки моим опасениям он не стал забирать их, позволив неспешно изучить. Правда, советоваться с Олафом и Томасом мне пока запретили. Дракон находился здесь тайно, но после завтрашней аудиенции уже смогу открыто обсудить всё с коллегами.

На знания и опыт старшего Вэринги возлагала большие надежды.

Как и на уникальную память напарника. Несмотря на отсутствие целительского Дара, Олаф в совершенстве знал теорию лекарской магии, увлекался книгами о древних проклятиях и редких магических болезнях. Одно время он читал их на ночь как страшные сказки и вполне мог вспомнить информацию, полезную в нашем случае.

Пока я склонялась к цепному проклятию. Во время обследования малышей целители не обнаружили следов физического или магического воздействия.