Зима в твоём сердце, или Снежный бал для целительницы

Я слышала, что из-за древнего проклятия Сердце раз за разом возвращалось к нему, едва исполнив желание нового владельца или… испив его крови. Последнее случалось гораздо чаще, и если ювелир в течение суток не находил новую «жертву», магия Сердца начинала менять его собственную жизнь. Причём, в худшую сторону.

– Госпожа, поймите, вас бы амулет угробил ещё на выходе из магазина, – немного успокоившись, добавил Дьянни. – А у господина Тревелли хоть шансы есть…

– Бдзынь! – мой коммуникатор неожиданно вспыхнул и на экране высветился номер главного целителя.

Проигнорировать звонок Вэринги не могла, хоть и отлучилась с работы на законных основаниях.

– Эстер! Срочно в госпиталь! – вопль Олафа переплёлся с истерическим визгом и надрывным женским криком, а через миг в центре магазина вспыхнул вихрь экстренного портала для Огоньков.

Забыв обо всём, рванула на помощь. В Бездну камень! Сейчас главное – пациент.

Вспышка! Едва переместилась в крохотную раздевалку, на меня обрушилась аура чужой боли и… смерти.

Она кружила рядом как чёрный ворон Рока, готовясь увести за собой пациента.

– Не отдам! – зло предупредила невидимую соперницу. На сегодня с меня хватит поражений!

Наспех стянув шубку, бросила её на стул и активировала висящий на груди амулет. Он позволял моментально переодеться в стерильную униформу и убрать волосы под аккуратный лекарский чепец.

Закончив с одеждой, скользнула под очищающую арку. Несмотря на поразительную дремучесть в отношении женщин, королевство Серебряного льда в остальном было невероятно развитым.

Особенно поражали достижения местной артефакторики. На Земле я бы никогда не привела себя в порядок за десять секунд.

– Бдзынь! – арка тихонько пискнула, сообщая об окончании обработки, а через миг меня телепортировало в палату.

– Моя дочь! Спасите мою дочь, умоляю! Помогите… – едва развеялись магические всполохи, уши заложило от душераздирающих криков и судорожных рыданий, а растекающаяся по госпиталю аура смерти стала ещё ощутимее. Пациентка была на грани…

– Ваша светлость, я сделаю всё, что в моих силах, но вы должны немедленно покинуть палату, – голос Вэринги звенел от напряжения.

Он явно не первый раз пытался вышвырнуть родственников, но те никак не реагировали на его слова.

На саму пострадавшую Олаф не смотрел, сосредоточившись на стабилизирующих артефактах, позволяющих ненадолго «заморозить» раны.

– Светлейший, – обогнув рыдающую женщину, скользнула к пациентке, краем глаза отмечая, как напрягся её отец.