Зима в твоём сердце, или Снежный бал для целительницы

Раны Тиля очень глубокие, затрагивающие обе ипостаси, и если сейчас с ним работает другой лекарь, моя помощь может спровоцировать жесткий откат и окончательно выжечь магические каналы дракона!

– Господин Хэмминг, я удивлён столь вопиющим невежеством! – напарник понял всё без слов и окинул Ульфа недовольным взглядом. – Заканчивать чужое лечение…

– Об этом не было ни слова, – заверил страж, – я лишь сказал, что генералу оказывают помощь.

– Тогда я вас не понимаю…

– Пойдёмте, – Ульф направился к обзорной площадке.

Мы последовали за ним, и как только подошли к парапету, дыхание перехватило от раскинувшейся внизу картины. В центре тренировочной площадки лежал огромный белый дракон. Его чешуя была перемазана кровью и ядовито-зелёной слизью немёртвых, а местами и просто отсутствовала, обнажая глубокие раны. Но хуже всего выглядело левое крыло. Щупальце Роя не только пробило его насквозь, разорвав кожистые перепонки, но и сломало плечевую кость, из-за чего крыло вывернулось под неестественным углом.

От этого зрелища внутри всё сжалось в тугую спираль. Я всей душой хотела помочь, но пока даже не представляла, что можно сделать. Ледовый Титан оказался слишком большим, одно его тело было метров тридцать в длину, если не больше. И это, не считая хвоста! Мне просто не хватит магии, чтобы вправить крыло и срастить кости.

Внизу вспыхнула чёрная молния и ледового дракона оплело искрящейся звёздной сетью.

– Остальные Титаны не лечат его, а помогают обернуться и втянуть крыло, – пояснил Ульф, как только к теневым плетениям Кристофа присоединились алые искры брата и стальные нити Дамиана Эльграса. – Их магия не помешает вам, Светлейший, зато флёр первородной магии может просочиться сквозь щит и временно сделает вашу Искру нестабильной.

Остаток фразы утонул в новом рёве и пронзительном свисте ледяного ветра. На миг почудилось, что я слышу в нём женский плач и полный горя шёпот: «Спаси, умоляю, спаси его…».

Тревожные предчувствия вспыхнули сигнальными огнями, а печать неожиданно потеплела, то ли успокаивая меня, то ли о чём-то предупреждая. Я впервые не понимала её «эмоций», они были слишком яркими и сумбурными.