Зима в твоём сердце, или Снежный бал для целительницы

Потому и начала не с Искры, а с обработки ран. Хотела «разгрузить» регенерацию Тиля и направить её в нужное мне русло.

Закончив с противоядием, поставила на некоторые особо тяжёлые раны свою заморозку и переключилась на магические каналы. Здесь всё обстояло ещё хуже. Раны на человеческом теле не отображали истинной картины. Основной удар приняла на себя вторая ипостась. Для спасения Дара генерала придётся напрямую лечить его дракона.

Как подступиться к ледовому Титану не имела понятия, и в ушах эхом гремели слова Тиля: «я выпью тебя досуха, оставив лишь высушенную оболочку».

Печать неожиданно потеплела, но не успела я спросить, на что именно она намекает, как окно распахнулось от чудовищного порыва ветра и в комнату ворвалась Серебряная вьюга…

Снежинки заплясали мерцающим хороводом и стены начали стремительно покрываться льдом. На миг испугалась, но Сердце снова подало знак сообщая, что всё под контролем и для паники нет причин.

Легко сказать… От одного взгляда на то, как палата превращается в заснеженную ловушку без окон и дверей пробирал озноб, но едва зачарованная изморозь добралась до постели генерала, его Искра оживилась.

Впившись в чужую магию оголодавшим вампиром, она принялась тянуть из Вьюги Силу. Увы, из-за чудовищных разрывов на ауре часть магии тут же выплёскивалась обратно.

Просканировав повреждения, накинула на самые крупные дыры простенькие латки.

Работать приходилось очень быстро. Скорость, с которой Титан высушивал зачарованную метель, пугала до дрожи. Меня бы он выпил за пару глотков, оставив у постели кучку пепла да красивую алую форму. Но судя по тому, как легко другие Титаны оставили нас одних, в появлении Хольды никто не сомневался.

Что связывает генерала с покровительницей Зимы я не знала, но явно ошиблась, решив, что именно она прокляла его.

Впрочем, до самого проклятия ещё не дошла. Возможно, оно затаилось в глубине Искры, но пока видела лишь гнилостную паутину заклинаний немёртвых.

Позади раздался странный скрежет. Похоже, Олаф внезапно обнаружил, что его замуровало в уборной, но у меня не было времени на то, чтобы откапывать его и разгребать подпирающие дверь сугробы.