– Что значит «не хочу»? О хотении тебя не спрашивали! Глотай!
– Нет, я ненавижу молоко!
– Ты актриса! – настаивал режиссер. – Фрося деревенская девушка, она обожает сливочки!
– Нет! Фу! Оно грязное, через перчатку текло! – ныла Фатима. – Гадость! Воняет.
– Можно подумать, мы блокбастер снимаем, а ты звезда Голливуда, – всплеснул руками Фомин. – Хорош кочевряжиться, пей! Иначе съемочный день коту под хвост. Мотор!
Фатима схватила крынку, закрыла глаза и стала делать судорожные глотки.
– Снято, – сжалился наконец Фомин.
Актриса отшвырнула глиняный горшок, тот незамедлительно развалился на куски.
– Меня тошнит, – позеленела Фатима и кинулась в туалет.
Съемочная группа начала обратный процесс – теперь козу превращали в козла.
– Чего она там застряла? – поинтересовалась Лиза, когда студия приняла первозданный вид.
– Пойду посмотрю, – предложила я и отправилась на поиски туалета.
Моя мачеха Раиса, большую часть жизни прослужившая поломойкой и любившая по каждому мало-мальски достойному поводу, а то и без оного закладывать за воротник, не раз внушала маленькой Вилке:
– Запомни: сортир – лицо хозяйки.
Не хрусталь, не ковер, не жратва хорошая, а тубзик. К иным придешь, так кругом красиво, глаз ломит от побрякушек. А за маленькую дверку глянешь – бе-е! Каков у человека унитаз, таков и он сам.
Если Раиса права, то физиономия «Панды» смотрелась уныло. Никакого сверкающего фарфора, тихой музыки и трехслойной бумаги. Умывальник имел отбитый край, стульчак «радовал глаз» поломанной крышкой, из крана текла ржавая вода, зеркало потускнело, а вместо пипифакса предлагалась газета, засунутая за батарею, выкрашенную темно-синей масляной краской.
Фатима успела умыться и снять дурацкий парик.
– Тебе плохо? – спросила я.
– Нет, хорошо, – огрызнулась актриса. – Отвянь! Тебя сюда не звали!
Я пожала плечами.
– Ухожу. Хотела убедиться, что молоко не нанесло вреда твоему здоровью. Ты права, противно пить невесть что и откуда.
– Извини, – вдруг тихо произнесла Фатима, – я очень устала, вот и хамлю.
– С каждым может случиться, – кивнула я, – это признак сильного человека.
– Да ну? – усмехнулась актриса.
– Если человек после напряженной работы ни с того ни с сего начинает грубить, это свидетельствует о том, что он злится на самого себя за проявленную слабость, – пояснила я, – он не привык просить других людей о помощи и находится на грани нервного истощения. Слабая личность начнет пускать сопли, отчаянно ныть.
