– Знаешь, как было дело?
– Вы о чем?
– На вечеринке у Бустиновой ты напилась и бросилась на шею к Игорю Гаврилину, но любовник, в отличие от наклюкавшейся писательницы, сохранил ясность ума. Игорь тщательно скрывал ваши отношения, да и тебе огласка не нужна. Гаврилин живо схватил тебя и вывел из ресторана через кухню, потом впихнул в джип и отвез к себе домой. Народ на тусовке нажрался в лохмотья, никто ничего не заметил.
– Он отвез к себе? Почему не ко мне? – спросила я.
– Дура! – рявкнул мистер Икс. – Светиться не хотел, думал, что ты проспишься и сама домой поедешь.
А что вышло? Виола прирезала Игоря и смылась.
– Я ничего не помню.
– Еще бы, столько выжрать…
– Как же я доехала потом домой?
– На джипе.
– Пьяная?
– Внедорожник только с виду неуклюжий, управлять им легко, значительно проще, чем «Жигулями».
– Невероятно.
– Нормально. Было раннее утро, часа четыре, на шоссе в такой час ни машин, ни гаишников нет.
– Невероятно, – повторила я.
– Заталдычила! Возьми пакет с платьем с собой.
– Зачем?
– Ты теперь моя собственность! Приказано – делай!
Как покорная раба, я сунула шелковую тряпку в мешок, прижала его к груди и поплелась к таунхаусу.
– Эй, слышишь? – окликнул голос.
– Да, – прошептала я.
– Ключ на веранде, в фигурке керамического зайки.
– Понятно.
– Разожги камин и уничтожь улику.
– Хорошо.
– Умница, – неожиданно подобрел голос, – мы сработаемся, действуй. Еще позвоню.
Глава 4
События начали разворачиваться словно в дурном сне. На веранде, на большом темно-зеленом пластиковом столе, легко обнаружился глиняный заяц, в лапах он держал шкатулку, внутри которой лежал ключ.
Дверь открылась с первой попытки, я вошла в холл, включила свет и увидела… свои тапочки.
Пару лет назад Томочка приволокла мне тапки из овчины розового цвета и сказала:"
"– Смотри, какие удобные, мягкие, теплые.
– Абсолютно старушечья обувь, «прощай, молодость», – хихикнула я. – Считаешь, мне уже пора переходить на амплуа благородных бабулек?
– Примерь их, и поймешь, какие они здоровские, – настаивала подруга.
Чтобы не обижать заботливую Томуську, я всунула ноги в овчинные тапки и… не захотела их снимать. Чудовищного вида обувь оказалась настолько хороша и комфортна, что я носила дома только эти тапки. Одна беда, они исчезли из продажи. Я истрепала их до свинского состояния, но приобрести новые не удавалось, похоже, в Москву поступила лишь одна партия такой обуви, и мне предстояло донашивать те, что были.
