– Я не имею к этому коттеджу никакого отношения – меня наняли его стеречь, пока хозяева по Ниццам шляются! Приедут и выпрут, я всего лишь сторож!
– А другим людям кажется – Викторова владелица! Вот и шикарный на фото дом не наш.
– Ты там живешь! Не бреши!
– Так и вы живете в таунхаусе.
Старуха растерянно моргнула, но тут же ринулась в атаку:
– Пять миллионов! Или несу кассету следователю!
– О какой записи идет речь?
Анна Михайловна противно захихикала.
– Ты очень хитрая, но я умнее.
В доме у Гаврилина есть система видеонаблюдения.
– Да? – удивилась я.
– В первый раз слышишь? Он тебе не рассказывал?
– Я не была знакома с Игорем.
– Врешь!
– Ладно, продолжайте.
– Гаврилин записывал все, что в коттедже происходило.
– Зачем?
– У него спроси! – скорчила рожу Викторова. – Я к нему убирать ходила, вот и узнала. В кабинете телик стоит с видиком, там он и глядел записи. Короче, у меня на руках интересная кассетка: хорошо видно, как писательница любовника убивает.
– Это не я!
– А кто?
– Лена Петрова, – жалобно предположила я. – Думаю, мы фантастически похожи.
– Цирк, – пожала плечами Викторова. – Значит, так: пять миллионов – или запись будет у следователя. Пусть специалисты разбираются, кто на ней: Петрова, Иванова, Сидорова, Тараканова… Но одно ясно – Арине Виоловой смерть! Скандал разразится, муж из дома выгонит!
У меня от злости потемнело в глазах, на секунду я как бы лишилась чувств, потеряв слух и зрение.
Потом способность видеть и слышать вернулась, я сжала кулаки… и тут в помещении внезапно погас свет.
– Мама! – вырвалось из груди.
– Стой смирно, – напряженно протянула Викторова, – сейчас включат, перебои на линии…
Конец фразы оборвался. Мне показалось, что в непосредственной близости открыли бутылку шампанского, запахло кислым, в ладонь ткнулось нечто, я машинально схватила предмет, сжала, и свет вновь ярко вспыхнул.
На пару секунд меня ослепило, пришлось зажмуриться, потом я открыла веки и спросила:
– Что это было?
В холле царила тишина.
Викторова, похоже, ушла. Совершенно ничего не понимая, я опустила взгляд вниз и увидела Анну Михайловну, лежащую на линолеуме, чуть поодаль от входной двери.
Забыв о наглости старухи, я кинулась к ней со словами:
– Вам плохо? Сейчас вызову врача и…
Фраза застряла в горле. На кофте шантажистки чернело небольшое отверстие, из которого медленно вытекала кровь.
