Тони никогда в жизни не получал так много свободы действий над другим человеком, не говоря уж о ком-то вроде Локи. Локи, который мог бы уничтожить его по прихоти, но вместо этого он притягивает его, чтобы соприкоснуться с ним своей кожей, когда удовольствие становится слишком сильным, когда он устремляется, чтобы поймать губы Тони своими, его руки своими, его бедра своими. И настолько просто в ответ отдать ему себя, используя теплую бутыль с маслом и скользящие прикосновения собственных пальцев, облегчающих путь.
Локи наблюдал, его руки над ковром напряглись, неспособные дотронуться из-за острых когтей, а глаза читали молитвы коже Тони там, где раньше коснулись его губы.
В конце концов, этого оказалось слишком много для обделенной прикосновениями кожи Тони, отказывающегося в последний час взять то, что ему нужно.
- Ты можешь, - просипел он, наконец, почти пропавшим голосом, - Ты можешь дать мне так много?
В ответ Локи вскинулся и поцеловал его, перекатывая их обоих, пока свет камина не обогрел бок Тони, его колени сковали бедра Локи, когда тот навалился сверху.
Настойчивое скольжение прохладной кожи по его было так же желанно, как и необходимо.
- А ты можешь принять так много? - шепнул Локи в ухо Тони, почти гортанным от желания голосом. Может, более дико, чем Тони оценил вначале. - Ты можешь принять мои зубы на твоей коже, мое тело, растягивающее твое, открывая? Ты можешь принять мои руки на твоих бедрах, мои рога, упирающиеся в твой лоб, мой крик в твой рот? Ты можешь принять от меня столько?
- Как минимум столько, - ответил Тони и приподнял бедра к холодным и трясущимся рукам Локи.
- А позже, может быть, мы посмотрим, сколько можешь принять от меня ты.
Смех на ухо был скудным намеком на звук, вырвавшимся только потому, что его не смогли сдержать. А потом они были вместе, неистовые, сливающиеся кожей везде, где только можно.
Они двигались, словно пульсирующая цепь из чувств вместо электричества, тело Локи забирало у Тони все и отдавало столько же обратно жадными руками, блуждающим ртом, срывающим каждый бессильный стон из горла Тони, каждую нетвердую дрожь и яростные толчки его тела.
Локи был отчаянной, преклоняющейся силой природы над ним, его руки - осторожные, даже когда они тряслись, занятые жесткими ласками, а лицо прижалось к шее Тони, и каждый резкий вскрик чередовался атакой бедер. Холодные небеса и сладость, и путаница волос вокруг, лед вбивался в него, и даже Тони понимал, что он уступит ему или будет снесен прочь.
