Тони кивнул, но про себя удивлялся, зачем именно Джарвису потребовалось проверить его здоровье. Они оба очень хорошо знали, что для того, чтобы питать магнит в его груди, требовался менее чем один процент мощности реактора. Не говоря уж о том, что Джарвису допускалось использовать свою ограниченную автономию, чтобы осыпать небрежными оскорблениями и поливать грязью. Затем опять, Джарвис достаточно обеспокоился, чтобы взломать весь мир в его поисках. Диагностика до такого не дотягивала.
- Я пойду с тобой, - заявила Наташа, когда Тони отвернулся.
Коулсон нахмурился.
- Романофф, я думаю…"
"- Чертежи его дома указывают, что мастерская - часть гаража. Мы ведь не хотим, чтобы он сбежал, потому что вы недостаточно доверяете мне. Кроме того, - добавила Наташа, бросая на Тони короткий взгляд, - все психологические отчеты говорят, что для меня полезны частые контакты с людьми, с которыми у меня сформировалась эмоциональная связь. К тому же, для Щ.И.Т.а особенно хорошо, если так случилось, что одним из них оказался могущественный американец, связанный с производством оружия.
Не так ли?
Коулсон долго и тяжело вздохнул.
- Пожалуйста, перестаньте взламывать наши центральные процессоры. У вас есть десять минут, - он с сердитым нетерпением махнул остальным.
Тони, нелепо довольный Наташей, обогнул ее и направился прямиком к изогнутой лестнице. Ему следует учесть, что даже за пределами Зимнего Сердца она такая же колкая и опасная, как разбитое стекло. Она молчала, пока они спускались вниз в мастерскую, понимая, как отчаянно ему хотелось убраться подальше от эскорта и любопытных глаз.
И только когда стеклянная дверь с шипящим нажимом закрылась позади них, Тони осознал, что всю дорогу сдерживал дыхание.
Стоя в полутемной мастерской, Наташа взглянула на него, ее глаза переполняли тени.
Тони не знал, кто шевельнулся первым, просто между одной секундой и следующей его руки уже крепко обнимали ее, он вжался лицом в копну ее темно-красных волос. Она изо всех сил сжимала его, ее дыхание вырывалось ему в шею короткими и почти бешеными вдохами и выдохами.
- Ты пахнешь неправильно, - пробормотала она. - Ты выглядишь неправильно.
- Так же, как и ты. Черный - не твой цвет.
- Черный - вообще не цвет.
- Не поправляй меня. Мне выдалась травматическая ночь, - он скорее почувствовал, чем услышал ее фыркающий смешок. - Боже, как же здорово тебя видеть. Я сходил с ума.
- Мы все. Это был ад, - отстранившись, она с кривоватой улыбкой заглянула в его лицо.
