Триста сорок восьмой день. О правильной тактике и её результатах
Мы, мужчины, создания сильные, крепкие, решительные — и где-то, глубоко в душе, трусливые. Даже отчаянная решительность некоторых наших представителей вызвана тем, что им обязательно надо скрыть за ней свой страх.
Мы не имеем на него права. Как не имеем права плакать, не имеем права пользоваться силой для решения спорных вопросов с женщинами… К слову, а почему женщины имеют право в споре использовать свои сильные стороны?.. Ладно, я не об этом!.
.
Вы видели когда-нибудь мужчину, который больше ничего не боится? В его глазах нет огня. Он всё уже решил для себя и часто улыбается одними губами. В тот момент, когда мужчина преодолевает последний страх в своей жизни — страх за свою жизнь — он становится поистине всемогущим. И поэтому страшным.
Страшным не только для окружающего мира, но и для себя. Ведь не будет больше ничего, что его остановит. Только старуха с косой способна встать на его пути, но даже ей сложно будет к нему подступиться.
Сколько историй было про тех, кто, идя на смерть, неожиданно обретал неуязвимость?
Мимо таких, перешедших последнюю черту мужчин, пролетали вражеские стрелы и пули. А события изменяли свой ход, подкладывая соломку там, где эти парни должны были упасть. И даже теория вероятности пасовала, позволяя выпасть «зеро» на рулетке два раза подряд и обещая помочь и в третий раз.
К счастью, я ещё не перешёл эту черту."
"Поэтому мандражировал, хоть и старался скрыть это за напускной весёлостью.
Поэтому и боялся, выдавая внутреннюю дрожь за естественную реакцию организма на окружающий холод. Поэтому и нёс всякую-разную ахинею…
— Славка, я у тебя сестру похищу на пять минут? По делу! — преувеличенно бодро я приземлился у кучи углей, на которых Славка учился славному навыку доведения кусков замаринованного мяса до состояния «слегка обуглившийся шашлык».
— Забирай! Всё равно чё-то всё плохо… — буркнул тот, рассматривая нанизанные на тонкие прутья куски слишком тёмного мяса.
— Не буду я таким сеструху кормить…
— Попробуй чаще вертеть и меньше держать! — посоветовал я. — Судя по цвету, ты просто слегонца перестарался.
— Было бы, на чём пробовать… — вздохнул парень, продолжая ковырять ножом один из кусков мяса.
— Кэт? На пять минут? — попросил я.
— В темноту? Прочь от тёплого костра? — критически уточнила она, выгнув бровь.
— В свежесть морозной ночи! И под мерцание далёких звёзд! — покивал я.
