Но взыграло упрямство! И желание поесть чего-нибудь тёплого. Конечно, пищевой рацион тоже бы подошёл: он разогревается при вскрытии. Но я понимал, что если сейчас отступить — день пропадёт зря!
Все мы просто засядем в капсулах. И не выйдем оттуда, пока не потеплеет. Или пока нас снова не завалит снегом по самые крыши…
Поэтому я присел рядом с кострищем и попытался сделать то, что не получилось у Трибэ.
Разведение костра при сильном ветре — это отдельная история… Не могу сказать, что владею этим умением, но, в отличие от Трибэ, я спешить не стал — хоть и было жутко холодно.
В первую очередь, убрал из кострища уже сложенные дрова, а потом тщательно расчистил его, стараясь отгрести снег как можно дальше.
Затем переложил камни так, чтобы они защищали будущий огонь от восточного ветра. И только потом начал выкладывать первичную кучку дров. Обычный трут — тонкую кору и пучки сухой травы — использовать не стал. Вернулся в капсулу, чтобы взять просмолённую паклю и спички. Пытаться сейчас что-то сделать трутом было бы глупо.
— Как там погода? — сонно спросила из спальни Кэт.
— Холодно и снежно! — ответил я.
— Тогда не буди меня! Буду спать! — сообщила девушка и, судя по шуршанию, завернулась в одеяло.
В качестве одеял мы использовали спальники, под которые подкладывали простыню. И шуршали они очень уж характерно. Я улыбнулся, представив сонную Кэт в кровати, но не стал расстраивать её тем, что не дам никому спать весь день напролёт. Пускай ещё немного порадуется «ленивому» утру!
А я, снова запаковавшись в тёплую одежду, выбрался на мороз.
Костёр сам себя не разведёт! Пока меня не было, ветер, кажется, только усилился. Редкие колючие снежинки били в лицо, как ледяные иглы. Но я упорный! Морщась и ёжась, я добрался до кострища и склонился над ним.
Когда костёр маленький, его может задуть что угодно — даже, собственно, дыхание разжигающего! Но когда огонь разгорится, ветер ему может только помочь. Пальцы в перчатках уже слегка задубели, но я сложил «шалаш» из веток, начиная от очень тоненьких и заканчивая обломками толщиной в палец.
А затем засунул в «шалаш» бумагу и взялся за спички.
И вот тут пришлось снять одну из перчаток… Спалить защиту для рук, когда путь к Алтарю занесло снегом — это был бы подвиг, достойный премии Дарвина. Лучше я немного помёрзну, чем стану лауреатом.
Спичка, к счастью, загорелась сразу. И пока сера ещё не прогорела до конца, я успел запалить бумагу.
Наша бумага не такая древесная, как на Земле.
