Потом покажешь, куда собираешься ставить, и высоту не забудь определить… Хотя мы лучше сами определим! А то ты так определишь, что все равнины вокруг затопит…
— Сколько турбин? — Кукушкин отобрал у меня проект, внимательно осмотрел и нахмурился: — Как только четыре?!
— Иваныч! Ну ты ущелье-то там видел? Там и четыре лишь в паре мест можно воткнуть! — развёл руками я.
— Ты мне зубы не заговаривай! — погрозил мне мэр. — Надо было, значит, на равнине делать!
— Ну уж нет! — возмутился СИПИН. — Такое мы не одобрим!
— И это Вано после этого жлоб?! — взвыл Кукушкин.
— Это вы жлобы!.. Чрезвычайные!..
СИПИН ему не ответил. Видимо, посчитал, что спорить с мешками мяса и костей выше его кибернетического достоинства.
Впрочем, Кукушкину и не требовалось ответа. Он одобрительно хлопнул меня по плечу и доверительно сообщил:
— Ты, Вано, иди! Делами там займись… А я тоже делами займусь…
После чего мэр шагнул на территорию «научников» и громко воззвал:
— СЕМЁОООН!
Вообще-то я и сам мог всё сделать.
Но разве Кукушкин упустит возможность войти в долю первой электростанции? Если не попытается — значит, этот Иваныч ненастоящий. И тогда придётся мне убить подменыша!
Эпилог
Это была планета из тех, которые сородичи долговязого делали под себя. Оптимальный размер. Стабильное светило. Устойчивая орбита. Три спутника, которые перехватывали почти все астероиды, что могли угрожать жизни на поверхности. Ровный климат, который практически не менялся многие-многие миллиарды лет.
Оптимальное соотношение воды, суши, гор и равнин.
И всё-таки, сверившись с данными, долговязый покачал головой. За годы, прошедшие с момента преобразования, планета явно понемногу шла в разнос…
Галактика изменялась, менялись и условия. Вот и местное светило вошло в полосу туманности –из-за чего количество света, попадающего на планету, снизилось. И это привело к образованию полярных льдов. Впрочем, всё в рамках проектных отклонений!
Высадку он провёл в местности, где, судя по перехваченным данным, были замечены последние признаки разумной активности.
И оказался на широкой грунтовой дороге, которая уже почти сдалась на милость местной природы.
Глядя на такие знакомые растения, долговязый даже испытал капельку ностальгии. Он попытался вспомнить, как долго уже бороздит эту галактику…
И понял, что не был дома целую вечность! Он даже подумал, что можно как-нибудь взять выходной… Однако отогнал от себя эти пораженческие мысли.
