Он достал рупор — металлический, к слову — и начал кричать в него на английском:
— Меня зовут Нэо Мураяма! Я командир этих воинов! Кто ваш главный?
Ничего не оставалось, как взобраться на телегу. И орать, не имея рупора, в ладошки, попутно срывая горло:
— Меня зовут Джошуа Петерсон! Я глава этих людей! Что вам надо?
— Мы давно вас заметили! — заявил в рупор Мураяма. — Вы прошли по нашим землям, не заплатив! Мы требуем заплатить пошлину в размере десятой части вашего имущества! И штраф в размере ещё трети имущества! И тогда мы отпустим вас!
— Вот подлец! Прости, Господи… — покачал головой отец Фёдор.
— Ну… Ситуация у нас и впрямь так себе! — расстроился Балард. — Имеет право…
— А ну тихо! — попросил я, обернувшись.
Люди в караване смотрели на меня, и в их глазах читались надежда и страх. Причём страха было явно больше… А вот надежда была какая-то призрачная. Мои люди, которых я провёл от самого ледника, уже давно разуверились в счастливом будущем…
— Что скажешь, Петерсон?! — крикнул неугомонный Мураяма.
А я вот не знал, что дальше делать. И попросил хотя бы об отсрочке:
— Дайте нам время подумать!
— Не о чем думать! — отрезал японец. — Вы нарушили…
Хлопок был такой тихий, что я его едва расслышал. Даже в первую секунду подумал — может, кто-то из моих что-то уронил?.. Но уши меня не подвели: неподалёку кто-то выстрелил из винтовки.
А результат был у Мураямы прямо на лице написан.
Точнее, посреди лба…
Командира японцев качнуло на солдата, стоявшего за ним, и тот начал активно ругаться на своём, на японском.
А когда труп Мураямы упал на землю, стала понятна и причина ругани. Это входное отверстие было аккуратным, а вот на выходе….
Забрызгало троих японцев, стоявших позади.
Я хотел было крикнуть, что это не я стрелял… Что у нас даже мушкета нет…
Но не успел. С другого берега захлопали новые выстрелы, выбивая тех японцев, которые неосторожно высунулись из укрытий, чтобы глянуть на труп Мураямы.
— Там! Из-за грибов! — указал отец Фёдор на небольшую рощу местных растений.
Но я уже и сам видел, что стреляют оттуда… Это от винтовок дыма почти не было.
А всякие мушкеты создали серый шлейф, как от костра с сырыми дровами.
— Часть повозок на другую сторону! — распорядился я, хотя прекрасно понимал, что от огнестрела это нас не спасёт.
Но пусть у моих людей будет хотя бы призрачная надежда…
Дневник Листова И. А."
"Триста одиннадцатый день. Иллюзия массовости…
Да, стрелков у нас было мало.
Да, больше половины нашего отряда — это новички.
