Зимние костры

Чувствуя, как перед глазами все плывет, Бренна прилегла.

— Гаррик, если ты умрешь, что случится со мной?

— Собираешься прикончить меня ударом в спину? — весело осведомился Гаррик.

— Нет, я всегда сражаюсь честно.

Гаррик, вздохнув, задумчиво опустил глаза в чашу.

— Поскольку у меня нет ни сыновей, ни жены, все отойдет отцу, к твоей радости, Бренна, — сухо заметил он.

Бренна понимала, что имеет в виду Гаррик, но не могла признаться, что знает норвежский язык.

— К моей радости? Но почему? Я ненавижу твоего отца еще больше, чем тебя.

— Но станешь ли ты по-прежнему ненавидеть человека, который даст тебе свободу? Таково его желание, — раздраженно бросил Гаррик. — Теперь он жалеет, что подарил тебя мне.

Бренна вновь налила себе вина и, выпив его одним глотком, серьезно взглянула на Гаррика.

— Тогда верни меня ему или продай. Гаррик поднял с ее плеча непокорный черный локон и стал медленно накручивать его на палец.

— А что ты сделаешь для меня за это, милая Бренна, если я соглашусь?

Бренна в изумлении уставилась на него.

Какова цена свободы?

— Все что угодно, — выдохнула она.

— И даже согласишься отдаться по доброй воле?

— Даже это, — не колеблясь, ответила девушка.

Гаррик отставил чашу и притянул Бренну к себе на колени, придерживая одной рукой за плечи, и, улыбнувшись, зарылся лицом в ложбинку на шее. Губы его обжигали, словно раскаленным клеймом, и девушка тихо застонала, пока ее рот не опалил жаркий, требовательный поцелуй, поцелуй, лишивший разума.

Уронив на пол чашу, Бренна притянула голову Гаррика к своей.

Она окончательно потеряла рассудок и уже не думала больше о свободе, зная только одно: она хочет его всем своим существом.

Бренна лишь тихо запротестовала, когда Гаррик отодвинулся и встал, но тут же улыбнулась, увидев, что он начал лихорадочно срывать с себя одежду. Девушка потянулась, лениво, чувственно, удовлетворенно, прежде чем последовать его примеру. Встав, она пьяно пошатнулась, хихикнув:

— Видно я слишком много выпила твоего драгоценного вина.

Гаррик, ничего не ответив, лишь усмехнулся и помог Бренне снять сорочку, а потом, подхватив на руки, понес к постели.

Осторожно положив ее на мягкие меха, он лег рядом, и Бренна почувствовала поразительно нежное прикосновение для столь сильных мужских рук.

Его пальцы властно скользили по возбужденным соскам, животу, бедрам, вызывая непривычные восхитительные ощущения, — Ты можешь быть сладкой, как мед, если захочешь, — хрипловато прошептал Гаррик, вновь припав к ней губами.