Зимние костры

Надев плащ, чтобы скрыть одежду, она бесшумно прошла к задней двери, но вдруг споткнулась о спящего Дога.

— Он и тебя выгнал из дома? — И, нагнувшись, Бренна потрепала мягкие собачьи уши. Животное лизнуло ей руку. — Ничего, старый дружище. Ты ведь уже гулял сегодня утром?

Бренна открыла дверь, но Дог выбежал за ней на мороз. Девушка уже научилась определять время дня по звездам. Странно называть это утром, когда небо совсем темное. Возможно, на юге Норвегии солнце и восходит совсем ненадолго, но здесь, на севере, оно едва показывалось в полдень за линией горизонта, окрашивая небо в темно-голубой цвет.

Бренна медленно приближалась к кухне, но Дог, очевидно, проголодавшись, ринулся прямо в открытую дверь. Увидев, что за столом никого нет, кроме Модьи, резавшей лук для супа, она осторожно ступила за порог.

— Есть у тебя половина каравая, который я могла бы взять с собой?

Модья удивленно подняла брови:"

"— Да, но куда это ты собралась? Работы невпроворот. В холле ужасный беспорядок, и все нужно прибрать.

Бренна услышала доносившиеся из холла взрывы хохота.

— Так они больше не дерутся? Из-за чего возникла ссора, не знаешь?

— Это Гаррик виноват. Джейни была там и слышала, как Байярд сказал что-то такое, что Гаррику пришлось не по вкусу. Хозяин ринулся на него, как дикий вепрь, и тут словно все с ума посходили — такое началось! Все повскакали с мест, и началось настоящее побоище.

— Значит, теперь Байярд и Гаррик — враги?

— Нет, помирились. Это была просто дружеская стычка.

— Дьявол, чем же Байярд ухитрился так разозлить Гаррика? Джейни тебе не сказала?

— Нет, — вздохнула Модья, приглаживая непокорные пряди, выбившиеся из прически.

— Тяжелая выдалась ночь? — сочувственно осведомилась Бренна.

— Да нет, все не так уж плохо, — усмехнулась женщина.

— А Джейни?

— Джейни повезло — на этот раз Перрин сразу увел ее, так что никто и опомниться не успел.

Бренна не могла понять Перрина. Гаррик его лучший друг, но Перрин все же боится спросить насчет Джейни, а ведь от этого зависит их счастье! Неужели Гаррик действительно так жесток, даже к друзьям?

— Ну что, Модья, дашь мне хлеба? Я просто с голоду умираю, но хочется сначала немного проехаться верхом, чтобы унять боль.

— Какую боль?

— Неужели не слышала, как грубо срамил меня Гаррик перед всеми своими приятелями?

— Он не постеснялся сделать такое? — воскликнула Модья.

— Видно, не постеснялся.

Модья, сочувственно поцокав языком, вынула из печи каравай и завернула в чистую тряпочку.