Зимние костры

Конечно, былого проворства не вернуть, и холодными зимами Элейн часто и долго болела, но тогда уже Бренна превращалась в служанку и ухаживала за ней.

— О Бренн, девочка моя, — задыхаясь, выговорила Элейн, поднося к груди маленькую руку. — Как я рада, что ты вернулась вовремя! Сама знаешь, отец разбушевался бы, пропусти ты встречу с Уиндхемом. Так что пора сбросить мужские одежды и нарядиться, как подобает дочери владельца замка. Когда Бойд явился с новостями о вепре, я уж было испугались, что появишься только к ночи!

— Проклятие на голову Уиндхема и всех его родичей! — устало отрезала Бренна.

 — И будь проклят этот чертов кабан!"

"— Господи, ну и в прекрасном же мы настроении сегодня, — прищелкнула языком Элейн.

— Не мы, а я!

— И что это с тобой случилось, спрашивается? Бренна попыталась сесть, но, поморщившись, снова легла.

— Уиллоу, эта стельная корова! Подумать только, я так старалась выучить ее, а паршивая кляча имела наглость испугаться кролика! Кролика! В жизни не прощу ее за это!

— Ага, вижу, ты грохнулась на землю и твоя гордость немного пострадала, — хмыкнула Элейн.

— О женщина, замолчи же! Не желаю я слушать твою трескотню! Хочу отлежаться в горячей водичке и хорошенько пропарить усталые косточки!

— Только побыстрее, дорогая! — покачала головой Элейн, ничуть не обидевшись, поскольку давно привыкла к нетерпеливой подопечной. — Уиндхем тебя ждет.

— Подождет!

Каждый день Бренна приходила на урок в большую залу для приемов. Прошло одиннадцать месяцев с того дня, как кровожадные язычники, пришедшие с севера, напали на Холихед-Айленд в году 850-м от Рождества Христова.

Бренна едва выносила уроки, ненавидела их всех душой, но выбора не было. Правда, училась она старательно, но лишь потому, что имела на это свои причины, а вовсе не по приказу Энгуса.

Уиндхем, зловеще нахмурясь, встал, когда Бренна вошла в комнату:

— Вы опять опоздали, леди Бренна.

Одетая в шелк цвета морской волны, красиво оттенявший черные как вороново крыло волосы, ниспадавшие до тонкой талии, Бренна мило улыбнулась:

— Вы должны простить меня, Уиндхем.

Мне жаль, что я заставила вас ждать и отрываю от важных дел.

Красивое угрюмое лицо норвежца смягчилось, но глазами он обежал комнату, останавливаясь при этом на чем угодно, кроме Бренны.

— Чепуха! Нет ничего важнее, чем подготовить тебя к новому дому и жизни.

— Тогда мы должны начать немедленно, чтобы восполнить потерянное время.

Нужно отдать должное, Бренна могла бить настоящей леди, когда требовали обстоятельства.