И тогда и сейчас я считаю такие мгновения самыми лучшими в своей жизни.
Когда солнце закатилось за сопки, вернулись с соседнего озера парни – загоревшие, накупавшиеся, навеселившиеся.
– Ну что, Серёга, поймал карася? – иронично поинтересовался Макс.
– Нет, – ответил я, – но зато попалось несколько очень крупных гольянов, один из них почти с ладонь.
– Я же говорил: нет тут карасей.
Мы развели костёр, выпотрошили гольянов, почистили картошку и принялись варить суп. Сидя у костра, мы не заметили, как нас обступила светлая июньская ночь, укрыв тайгу полупрозрачной серой вуалью.
Умолкли птицы. По безоблачному небу рассыпались редкие неяркие зёрнышки звёзд. Но верхушки сопок, за которые укатилось солнце, не чернели, а так и оставались всю ночь окрашенными в нежную сиреневую закатную акварель.
Поужинав и попив чаю, ребята развалились возле уютно потрескивающего костра и завели разговоры. Но я так устал за день от новых впечатлений, что не присоединился к ним, а, достав из рюкзака тёплое шерстяное одеяло, ушёл спать в палатку.
"
"Я проснулся на рассвете. Мои друзья сладко сопели рядом, вдоволь наговорившись за ночь. Тихонько, чтобы никого не разбудить, я выбрался наружу. Крыша палатки просела посередине, а бока вздулись и расползлись в стороны. Палатка, рассчитанная на одного степенного лесного бродягу, уместила и убаюкала под своим пологом пятерых беспокойных подростков. Поэтому потеря ею правильной геометрической формы была простительна.
Я развёл небольшой костёр, подогрел остатки чая, нетерпеливо позавтракал и направился к берегу.
Над озером висел прохладный туман. Но мне было тепло в толстом свитере и вязаной спортивной шапке. Удобно устроившись на полузатопленном дереве, я нацепил на крючок червя и закинул удочку.
Озёрная мелюзга жадно набросилась на наживку. Поплавок дёрнулся раз-другой и резко ушёл в глубину. И вот уже на крючке блестит, извивается крупный краснобрюхий гольян. Снова заброс – и снова стремительная атака голодных подводных обитателей…
Я увлечённо ловил гольянов, не замечая, как пробились сквозь туман первые лучи солнца, как громче защебетали лесные пичуги.
Вдруг неподалёку от меня, за стеблями ириса, послышался громкий всплеск. Было похоже, что там резвится крупная лягушка. Мне показалось забавным поймать на удочку лягушку, и я перезабросил в то место удочку. Поплавок замер ненадолго, потом слегка задрожал, заходил из стороны в сторону, приподнялся вверх, снова замер и резко ушёл в глубину.
