Мелькнула мысль о том, что, если это настоящий лейтенант, просто попавший под влияние жуткого существа, но миг спустя я уже перестала думать об этом, когда Морозов, словно почувствовав опасность, так быстро переместился по стене, что глаз не успел различить движение. Лишь ножи, звякнув, ударились один за другим в камень у оконной рамы. Три упали на пол, а один задрожал, застряв в расселине меж каменной кладки.
Надерлат спрыгнул вниз, мягко приземлившись на пол. Огляделся, снова прыгнул, на ходу взмахивая рукой и пересекая волну тьмы, выпущенную Гораном.
Я бросилась вперед, заметив, как Морозов ринулся на Лиру, единственную из нас, кто, кажется, остался без защиты.
Дельмар не успела призвать силу. Воздух схлопнулся на ее вскинутой ладони до того, как старшая целительница нанесла удар по противнику, а затем рука лейтенанта ухватила женщину за горло и подняла вверх.
- Лира! – прорычал Воронцов.
Я со своим щитом поняла, что опоздала."
"Морозов злобно оскалился, закрываясь женщиной от боевиков.
Попятился назад, удерживая ее перед собой.
Я видела, как Дельмар подняла руки в тщетной попытке оттолкнуть надерлата, а может, отчаянно надеялась, что разожмет сильные пальцы, сжимавшие ее горло? Так или иначе, задуманное ей не удалось, а на губах поддельного Морозова расцвела жесткая улыбка.
- Ну так что, сами откроете дверь и выпустите меня? Или прибить старуху? – спросил он.
Голос существа уже полностью изменился. Это более не было голосом человека.
- Отпусти ее, - приказал Воронцов и так резко опустил меч, что едва не вонзил сталь в зазор меж каменных плит пола.
- Выпустите меня, и я отдам старуху, - прошептал надерлат.
Лира дернула ногами. Она все еще отчаянно боролась, а у меня при одном взгляде на целительницу у самой словно дыхание перекрыло. Казалось, я чувствую то же, что и она. Мне словно воздуха не хватало.
Невольно уронила руки и щит исчез. Впрочем, мне он сейчас и не был нужен.
- Если ты ее немедленно не отпустишь, то очень пожалеешь, - сказал спокойно Джурич и сделал шаг в направлении Морозова.
Быстрый взгляд надерлата, брошенный на джарганца, выражал насмешку, но не страх.
- А давай так, горец. Если ты не уберешь свою магию от окна и не отпустишь меня, то сам пожалеешь о многом, - сказал он и улыбнулся так, что у меня под кожей закололо тысячами иголок и стало не по себе.
- Не ставь мне условия, - быстро ответил Горан.
Морозов оскалился еще шире.
