Наталья подняла руку и прикоснулась к губам, глядя, как Вознесенский уходит прочь.
Что-то было не так. Она чувствовала это, но не могла понять причину. Вот только в сердце зародилась тревога и как Тихая не гнала ее прочь, выходило из рук вон плохо.
**********
- Господин капитан! Капитан Джурич!
Горан поднял голову и повернулся на зов. Смерил взглядом мага, стоявшего рядом и лишь кивнул, когда тот, отдав честь, попросил разрешения говорить.
- Меня прислал за вами господин главнокомандующий, - быстро отчеканил молодой маг, еще недавно ходивший в практикантах.
Обычно редко кто-то из молодежи по своей воле остается на севере. Этот остался. Горан даже помнил его имя – Корнелий Смит. Кажется, мальчишка был из очень бедного рода, что, возможно, сыграло свою роль в его выборе места службы.
- Что он просил передать? – уточнил джарганец спокойно и почти не удивился, когда Смит бодро произнес:
- Просил вас подняться к нему в кабинет до ужина, господин капитан.
Джурич ждал чего-то подобного.
Не желал, но понимал, что это неизбежно, как вечные снега на севере. Втайне он надеялся избежать того, что скоро произойдет, но уже точно знал, что чудес не бывает.
Или бывают?"
"- Хорошо, - ответил он посланнику. – Ступайте, Смит. – А сам принялся спускаться по лестнице со стены. На миг остановился, невольно залюбовавшись полетом огромного дракона. Это возвращалась из дозора практикантка Наталья Тихая. Джурич уже знал ее зверя, самого большого в загоне. Девушка проявляла отличные качества наездницы и обещала стать опытным драконоборцем, если, конечно, не вмешается судьба, которая очень любит расстраивать людские планы.
Шагая через метель и не чувствуя холода и снега, летевшего в лицо, горец покосился в сторону, заметив людей царя. Их было легко узнать по вышивкам, которые украшали одежду и мундиры джарганских магов и стражей.
На него, кажется, покосились, но Джурич резко отвернулся и прибавил шаг, а уже внутри крепости, стянув с плеч потяжелевший от снега плащ, перебросил его через руку и уже после передал подоспевшему практиканту боевику, велев высушить.
Прежде он не позволял себе подобного. За своими вещами следил сам, но сегодня мысли горца не находили себе места. И ступая по лестнице он слышал, как каждый шаг гулко отдается в груди слаженным биением сердца.
Что он там говорил про чудеса? Ах, да. В его жизни их не случалось. По крайней мере, он прежде думал так. А вот сегодня увидел чудо.
