Бокалы наполнились вином, тарелки закусками и салатами и, конечно же, разговоры сразу закружились вокруг особенно острой для последнего времени темы. И мой отец, и князь Вознесенский, с жаром обсуждали волнения на границе с Джарганом – северной страной, населенной магами. Не так давно границы нашего государства были нарушены. Нападение на форт Серебряный вызвало жгучее обсуждение и не только в высшем обществе. Об этом говорили все от последнего крестьянина и до приближенных государя. И немудрено, ведь в форте были уничтожены все защитники до единого!
- Джарганцы набирают силу.
В то время, как наши войска ориентируются только на магию они начали использовать оружие, - проговорил мой отец.
- У нас в академии несколько студентов отправили на границу, - проговорил как бы между прочим Марк.
Я удивленно посмотрела на жениха. Моя матушка только улыбнулась и руками всплеснула:
- Как хорошо, в таком случае, что вы с Алексой остаетесь проходить практику в столице. Ума не приложу, чтобы я сделала, если бы мою дочь отправили туда!
Марк усмехнулся и мне показалась эта усмешка странно подозрительной.
- Ваша дочь - прекрасный целитель, - сказал он. – Даже жаль, что ее таланты останутся не востребованы.
- Вот еще, - матушка сдвинула брови. – Алекса благородных кровей. Еще не хватало, чтобы она лечила всякий сброд! Ее место при дворе. Ее судьба быть матерью и хозяйкой в доме, а не прозябать в глуши и лечить солдат и крестьян.
Марк промолчал, но его отец хмуро взглянул на сына, явно недовольный подобными высказываниями со стороны своего наследника.
Смена блюд принесла и смену темы для разговора. Матушка принялась обсуждать недавнюю свадьбу молодого князя Боровского, и я снова обратила свое внимание на Марка, ясно помня о том, что нам предстоит разговор наедине и предвкушая все то, что услышу из уст сдержанного жениха.
Когда после ужина мы перешли в гостиную, где уже жарко пылал камин и на столе стояли чай и выпечка, Марк подошел ко мне и тихо произнес:
- Где мы могли бы поговорить, княжна?
Я удивленно огляделась, отметив, что матушка заметила наше невольное уединение и, кажется, все поняла.
Конечно же, предложение никто не станет делать в присутствии родных. Помолвка – помолвкой, но все должно быть выдержано в традициях. Да и мне хотелось бы услышать долгожданные слова признания наедине, без присутствия родных. Свою семью я любила, но такой момент считала слишком личным, не для посторонних глаз.
