Они словно казались больше, чем я запомнила, а ногти стали длиннее.
Я опустила голову. Черт.
Мама говорила, что я не смогу ходить с длинными ногтями минимум четыре года."
"– Привет, милая, – произнесла женщина в униформе, входя в комнату. – Меня зовут…
Она не успела закончить, как мимо нее пронесся мужчина в белом халате.
– Я доктор Джонс.
Это все, что он сказал, прежде чем подлететь к моей кровати и начать светить мне в глаз фонариком. Боже.
Он показал мне палец.
– Следи за ним.
– Где мои мама и брат?
Приложив стетоскоп к моей груди, он нахмурился.
– Как тебя зовут?
Он разве не должен это знать?
– Бьянка.
– Фамилия?
Серьезно?
– Ковингтон. К‐о-в…
– Когда твой день рождения?
– Первого июня.
– Год?
– Две тысячи второй.
– Очень хорошо. – Он задумчиво свел брови. – Ты знаешь, какой сегодня день?
Понятия не имею.
– Нет…
– Бьянка! – закричал какой-то мужчина, влетая в палату.
Он был высокий, имел загорелую кожу и короткие темные волосы, глаза были такие же карие, как у меня. Правда, под его глазами зияли синяки, словно он не спал несколько недель.
А еще у него было много татуировок.
Меня передернуло. Он немного пугал меня.
– Черт возьми. Ты пришла в себя, – сказал еще один мужчина за его спиной, прежде чем они оба окружили мою кровать, как вооруженная охрана.
Второй парень тоже был высокий, с короткими темными волосами. Только в отличие от первого – бледный, с очень яркими зелеными глазами… как у папы.
Отчего-то мне казалось, что я должна их знать, но это очень странно, ведь я понятия не имела, кто они такие.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил один из них.
Я словно попала в альтернативную вселенную.
– Я…
Прежде чем я успела ответить, странная низкая медсестра вошла в палату.
– Мои братья уже идут?
Она сглотнула.
– Да.
Надеюсь, они скоро будут здесь.
Мой взгляд скакал между двумя парнями, стоявшими возле кровати. Они выглядели так же потеряно, как я себя чувствовала.
– Что с ней? – выпалил пугающий парень.
Эй. Грубовато.
Я посмотрела на доктора, в надежде получить ответы на свои вопросы.
– Где моя ма…
– Бьянка! – заголосил знакомый голос.
Я вздохнула с облегчением, когда увидела папу. Наконец-то, знакомое лицо.
– Папочка, – прохрипела я.
Я ничего не понимаю. Где Лиам и мама?
Папа подбежал ко мне и заключил в свои объятия. Он обнял меня так крепко, что мне стало больно, но это не имело значения. Он – единственный человек в этой комнате, которого я узнавала, поэтому я схватилась за него, как за спасательный круг.
