Злата мужьями богата (СИ)

Это ж как повело ее от «Веселого какадару», если, болтаясь попой вверх на плече Сандгрона, она представляла себе, насколько было бы веселее убегать от мужа, будь у него завязаны глаза! И как потом было бы интересно шалить с ним в постели, по-прежнему не снимая повязки у него с глаз. Нет уж! В этом она, пожалуй, старшему мужу ни за что не признается.

— Ну… я и правда вспоминала об этом шарфике, — неловко признала она. — И, наверное, даже хотела, чтобы он появился.

Сделав это признание, Злата поймала на себе вопросительный взгляд среднего мужа.

Похоже, тот пытался понять, в какой момент его любимая жена вдруг вспомнила об этом предмете экипировки футбольных болельщиков… Девушка раскраснелась еще больше.

— А давайте уже ужинать! — воскликнула она с наигранным энтузиазмом. — Кто как, а я ужасно проголодалась!

— Да, Лучик! Я тоже очень-очень голоден! — поддержал Злату младший муж.

— И я! — пискнула Лиззи.

— Что ж, — вздохнул эльф. — Похоже, наша жена способна при определенных условиях переносить сюда, к нам, некоторые вещи из своего мира.

Я обязательно подумаю об этом позднее.

Двое старших мужей не слишком охотно отложили обсуждение вопроса о футболе, «Спартаке» и прочих любопытных обстоятельствах до более подходящего момента.

26. Не в свою карету не садись

Следующий день — день перед третьим уроком по пинг-понгу — не принес Злате Воскобойниковой особых новостей. С утра она долго и с удовольствием отмокала в ванне, заполненной горячей водичкой с добавлением отвара трав, снимающих боль в утомленных мышцах.

Этим снадобьем снабдила девушку верная наперсница Элизия.

После обеда в гости к девушкам заехала сисса Флоксиния. Она попросила Лиззи, которую теперь называла дочкой, навестить как можно скорее дом мэтра Габгрона, где теперь жил и отец Элизии. Деятельная женщина затеяла ремонт и хотела, чтобы Элизия сама выбрала ткани и оттенки обивки для стен и мебели в своих будущих покоях.

— Лиззи, девочка моя, — ворковала сисса Флоксиния, попивая спешно поданный Флангроном чай и закусывая его воздушным печеньем, — я так хочу, чтобы ты все сделала по своему вкусу и чувствовала себя дома, когда решишь пожить у нас.

Твой отец завтра свободен — взял увольнение на целый день.

— Ох, я так по нему скучаю, — сделав бровки домиком, призналась бывшая горничная.

— И он по тебе тоскует, поверь! — не менее трагичным тоном отозвалась новоиспеченная жена сэта Эдельгрона.