Злобный рыцарь (СИ)

Костя отыскал взглядом прибравшего его скалку флинта и решительно двинулся к нему. Внушительность походки была подпорчена тем, что ноги у него по-прежнему подкашивались, но он все-таки достиг конечной точки, и хранитель, облаченный в ковбойский наряд с уклоном в гламурность, вопросительно вскинул голову, чуть передвинувшись на коленях своего флинта.

- Отдай мою вещь, - ровно произнес Костя. Ковбой окинул его насмешливым взглядом, оценив общее состояние, и сказал:

- А ты попробуй отними...

Последнее слово он договаривал уже с прижатым к горлу острием меча.

Ноги плохо слушались Денисова, но руки он еще вполне мог контролировать, и с поставленной перед ними задачей они справились выше всяких похвал. Ковбой испуганно скосил глаза на пластмассовую игрушку, торопливо шаря руками за пазухой рубашки.

- Да на, на, просто взял посмотреть!.. Такие все нервные!..

Костя принял скалку, напоследок погрозил ковбою мечом и вернулся к своему флинту, снова привалившись к его плечу, отчего почувствовал себя немного лучше.

На него уже давно никто не смотрел, хранительница и ее флинт с кшухой куда-то исчезли, и исход их битвы был загадкой, сейчас, впрочем, Костю не особо интересующей. Как бы уговорить Аню вернуться домой и лечь спать? Ведь пока она не заснет, он не сможет восстановиться. А если он не дотянет до вечера? Если он умрет? Костя совсем не хотел умирать. Во-первых, нынешнее существование, несмотря на всю его убогость, вполне стоило того, чтобы существовать. Во-вторых, у него появилось слишком много вопросов. В третьих...

Сквозь крышу автобуса в салон просунулась девичья голова и, тряхнув светлыми волосами, с любопытством вопросила:

- А что это тут вообще сейчас такое было?

- Я понимаю, что у тебя есть причины злиться, - Георгий, лежа на спине, ухмыльнулся. - А теперь, сынок, тебе следует спокойненько перекантоваться на диванчике до тех пор, пока твой флинт не пойдет спать. Я отвечу на все твои вопросы, даже самые дурацкие, только не делай больше резких движений.

- Я так и знал, - дрогнувшим голосом сказал Денисов и, отпустив гимнастерку наставника, перебрался на диван, где и улегся, вытянув ноги и скрестив руки на груди. - Я умираю.

- Не говори ерунды, - Георгий сел, покосившись на домовика, который, пристроившись на подоконнике, что-то лопотал бегонии, оглаживая ее листья толстыми пальцами. - Просто ты целый день работал с дырой в спине, потерял много сил, тебе надо отдыхать.

Костя скептически хмыкнул.