Злобный рыцарь (СИ)

Кажется в первый раз ключи ощущались иначе - но как, он не помнил. Возле шкафа в воздухе материализовалась темная замочная скважина, и Гордей, болтавший ногами на спинке кресла, настороженно сказал:

- А как же она? - Костя вопросительно посмотрел на свою руку, все еще крепко державшуюся за Анино плечо, и Георгий едва заметно одобрительно кивнул.

- Это же отпечаток, Константин Валерьевич, - напомнил Евдоким Захарович. - Фактически вы останетесь здесь, как и мы, и я сразу же почувствую любую угрозу, не сомневайтесь.

И скалку свою можете положить...

- Ну, воля ваша, - представитель повел широким рукавом, Костя, шагнув вперед, осторожно вставил ключ в покачивающуюся в воздухе скважину и тут же отскочил назад, когда навстречу ему из ниоткуда качнулась решетчатая створка бледно-голубых ворот. Евдоким Захарович со смешком обошел его и неторопливо зашагал по широкой дороге, представлявшей из себя смесь снега и мокрой земли, из-под которой кое-где выглядывали изломанные островки старинного асфальта.

Вздрогнув, Денисов обернулся - вместо гостиной позади протянулась трасса с притулившимися возле обочины пустыми машинами и строем ведер с искусственными и живыми цветами. С другой стороны трассы из-за бетонного забора, в котором местами зияли дыры, выглядывали присыпанные снежком бесчисленные надгробия. Костя передернул плечами и обернулся на простиравшийся перед ним безмолвный город мертвых. Ни людей, ни хранителей, ни птиц, ни собак. Даже свиста ветра не было слышно, и Косте стало жутко от этой всепоглощающей густой тишины. Он крепче сжал скалку в руке, и Георгий толкнул его в спину.

- Не валяй дурака, пошли! Это всего лишь кладбище. Ты ж бывал здесь уже.

- Все нормально, - пробормотал Костя и, одернув остатки пиджака, неохотно двинулся вслед за синебородым, шагавшим бодро и уверенно. Изредка он останавливался, призывно махал спутникам рукой, после чего вновь рысил по дороге, размахивая полами своего расписного халата.

Вскоре он свернул налево, и Костя, следуя за ним, теперь шагал почти вплотную к Георгию, мысленно уверяя себя, что делает это исключительно из-за того, что дорога стала уже, а вовсе не по какой-то другой причине.

- Дорогу запоминай, - напомнил наставник. Костя кивнул, не сводя глаз с проплывающего мимо почти слежавшегося могильного холма, густо заросшего бурьяном, в изголовье которого торчала металлическая табличка с неразборчивой надписью.