Злобный рыцарь (СИ)

Два человека? Как же так вышло, что девять дней спустя его вспоминают только два человека?

- И давно ты узнал? - Паша поставил бутылку, отнял у Борьки пачку и сунул сигарету ему в рот.

- Да с месяц, - пробормотал тот. - Натаха по пьяни проболталась... Представляю, как он потешался надо мной все это время! Тоже мне брат, сука такая!

- Ну так это... - Борька мрачно заглянул в рюмку, - понимаешь... Короче, в последнее время проблемы у меня с этим... Боялся я, Натаха уйти могла, а так хоть... Люблю я ее, понимаешь? Уж лучше он.

.. Костян бы точно ее не увел, ему ведь плевать на нее. Ему на всех всегда было плевать - на баб своих, на нас с тобой!

- Ах ты сволочь! - сказал Костя, но никто за столиком его, разумеется, не услышал, хотя смешок Паши прозвучал вполне последовательно.

- Короче, казззел он был! - Борька вздернул руку с рюмкой, выплеснув часть коньяка себе на рукав, и посмотрел в потолок. - Слышишь, ты... там?! Казззел ты был!

- Я не там, а здесь, придурок! - Костя взмахнул рукой - больше для проверки, и Борькина опухшая и раскрасневшаяся физиономия пропустила ее сквозь себя без какого-либо ущерба.

- Боря, тихо, выведут! - напомнил Паша. - И вообще нельзя плохо о покойниках.

- А, вот как надо? - двоюродный брат сморщился. - Ну... Он в теннис хорошо играл. Ты клиента-то своего охмурил, или как?

- А то! - Паша усмехнулся. - Не клиент - золото! "Ягуарчика" забрал - как раз того, который Гельке приглянулся. И "доджик" - сказал, сестре подарок на свадьбу.

- Неплохо, - Борька выпил коньяк, чуть не уронив рюмку.

- А совесть не мучит?

- А чего? - Паша развел руками. - На поминки ж я успел. Думаю, Костян не обиделся. Он же тоже человек деловой... был. Надо же, как глупо! Только в тот вечер с ним об этом говорили! И машину разбил отличную, и сам погиб, как идиот!

- И черт с ним! - подытожил Борька и потянулся к бутылке. Костя резко отвернулся и, не глядя на Георгия, сказал:

- А что так? - тот ухмыльнулся. - Я бы еще послушал. Я тут прям растрогался!

Костя закрыл глаза, пытаясь успокоиться, после чего с трудом произнес полузабытое слово:

Вокруг снова была убогая, запущенная комнатка, на всех стенах которой цвели пыльные хризантемы.

Георгий, забрав с пианино свою мочалку, уютно устроился на диване, Костя же стоял возле окна, невидящими глазами уставившись на складку серо-синей шторы. Ключи вновь вернулись на кольцо, и он даже не понял, когда и как это произошло. Кольцо болталось на его указательном пальце. Прохладное. Гладкое.