Подумала и решила проявить всю житейскую мудрость:
— Я тогда босса при тебе ругать не буду, Коль. Раз тебе от него все равно не отвертеться, то хоть попытайся к нему относиться получше — тебе же проще будет.
— Ну уж нет! — удивил он. — Давай, выплескивай на меня весь негатив, жуть, как интересно! Придумала ему еще какую каверзу?
Он выглядел таким увлеченным, как будто фильм интересный смотрит. А мне не жалко:"
"— Конечно, что-нибудь устрою! Если он меня не уволит, то ближайшие полгода ему покажутся о-очень долгим сроком — как до самой смерти и еще двадцать лет сверху! Сегодня с его родителями обедаю, надо успеть продумать стратегию — так, чтобы жалобами не выглядело, но и свинью подложить.
— С родителями? — Коля даже остановился. — Ты с ними близка настолько?
— Нельзя сказать, что уж слишком близка, — я пожала плечами. — Но все же Владимир Александрович знает меня с детства. Он моего отца бесконечно уважает, с похоронами мамы помогал, вообще в любых бедах мою семью поддерживал, и вот теперь эта поддержка на меня перекинулась — понятия не имею, как увернуться.
— И что же ты ему будешь докладывать… в смысле, рассказывать? — Коля почему-то хмурился.
— Пока не придумала точно. Потом по факту расскажу, если интересно.
Он не ответил.
Андрей Владимирович удивил — когда вошел в приемную, бросил:
— Доброе утро. Сделай кофе, пожалуйста. Совещание через полчаса, будешь вести протокол. Пора уже использовать твое стремление к порядку на полную катушку.
Оторопела так, что даже поздороваться забыла.
— А… хорошо… Мне сегодня на обеде бы задержаться, Андрей Вла…
— Ничего страшного, задержись, если надо. Срочных дел все равно нет. Кофе. Три ложки сахара. Спасибо.
Кофе? Он совсем страх потерял? Или таким образом демонстрирует, что я вообще больше в нем паники не вызываю? И так обескураживающе это прозвучало, что я от растерянности… сделала кофе. И даже три ложки сахара положила. Потянулась за солонкой, чтобы добавить немного от себя и одернула руку. Это какой-то гипноз?
Что он делает? Демонстративно отказывается воевать, давит меня добротой, размазывает по стенам человечностью, припечатывает к попу доверием? Ой, какое неприятное щекочущее чувство в горле! Вроде как и напакостить хочется, и не можется, потому что он мою совесть невидимым заклинанием связал.
— Ваш кофе, Андрей Владимирович, — нервно поставила перед ним чашку. — Что вы задумали?
— Ничего, — босс уже просматривал документы, готовясь к совещанию.
