— У тебя больше нет друзей! Но как ты успеваешь шпиндолить весь коллектив — ума не приложу! Родители-то себе как это представляют?
— Понятия не имею. Но с легкой подачи Танечки, я стал смешанно-ориентированным. Ей ли не знать о моей ориентации? Так руки и чешутся пойти и продемонстрировать ей эту самую ориентацию.
— Этот орган, который чешется, называется не «руки», Андрей. Но что ты будешь делать дальше? Репутацию она тебе перед отцом здорово подмочила!"
"— И что с того? — я и не думал расстраиваться. — Других сыновей у него все равно нет.
Повыносят мозги да успокоятся. Зато сама Танечка мне и показала масштабы войны, теперь у меня руки развязаны для любых действий!
— Повторяю, этот орган называется не «руки»! — хохотал друг — Хоть бы мать пожалели! Вы оба!
— А мама в порядке, — заверил я. — Я маме совершенно честно соврал, что по гроб жизни влюбился. И потому мою несдержанность секретарша немного неправильно восприняла, но я возьму себя в руки и начну ухаживать, как полагается. Маман у меня натура романтичная, быстро поверила.
Или была готова поверить во что угодно, кроме того варианта, что я трахаю всех мальчиков и девочек в офисе. Обрадовалась даже, от облегчения.
— Андрей, ты видел, какой тут шикарный бар? — Коля попеременно открывал все шкафчики и дверцы. — Пустой только. Вообще дизайн офигенный, не хуже, чем в твоей был.
— Ага. Еще бы за такие деньги он был хуже! — рассмеялся я. — Ну и к Танечке близко, а ради этой цели я бы плюнул и на комфорт. Хотя отцу все-таки о моем переезде лучше пока не знать.
А то в самом деле вызовет мне или психиатра, или футбольную сборную, чтобы я всех сотрудников шпилить перестал. А мне некогда еще и с ним воевать. У меня есть Танечка!
— Совсем болезный на голову стал, друг И что ты намерен делать с ней дальше?
— Эта любопытная сволочь еще бы попкорн вытянула из кармана для полноты образа.
— О-о! Теперь я ее раздавлю беспощадно! И нет, не уволю, но эта стерва будет бегать на цырлах и вырабатываться передо мной из последних сил.
Я нашел все ее слабые места, и теперь…
Меня прервало вежливое покашливание. Я раздраженно повернулся к двери, где мялся мужик в мятом костюме и с папкой в руках.
— Ну что? — спросил я его, раз уж он так нагло осмелился вмешаться в наш дружеский диалог.
— Простите, что прерываю, но мне оформлять документы на покупку, или вы еще подумаете?
Жалкий он какой-то. Бледноватый, глазки бегают, выглядит так, как будто под паркет хочет провалиться.
