— Разве мы могли быть счастливы всю жизнь, если бы не были одинаково образованы, если бы между нами лежала пропасть в статусах?
Мама обиженно насупилась. Я сам не понимаю, зачем отец иногда включает цинизм на полную катушку — вероятно, это остаточные последствия долгого пребывания в крупном бизнесе. Ведь всем присутствующим известно, что он маму любит, что ценит ее превыше всех людей, что собственным бы здоровьем пожертвовал, если бы мог вылечить ее. Но нет же, надо обязательно ввернуть доказательство какой-то немыслимой своей правоты.
И про Георгия Константиновича примерно так же прозвучало — ну уважает же, признателен, привязан, так почему бы на этом не остановиться? Как будто лопнет, если его в излишней человечности обвинят!
— Успокойся, пап. Я не рассматриваю Таню в этом ключе, — ответил, чтобы закрыть неприятную тему.
И мама вдруг улыбнулась и незаметно мне подмигнула. На этот раз решила, видимо, что я вру. Точно, радар полностью сбился.
А вообще, хорошо, что я цинизмом в отца пошел. Вряд ли какие-то глупости творить начну.
Хотя немного глупостей жизнь только украсят, но ничего безумного!
Не безумнее покупки квартиры. Честно-честно.
Попрощался, выкинул из головы все неприятные ощущения и поехал домой. У меня ж там домашний питомец, скучает, наверное.
— Коля, больше ты к Тане не клеишься! — заявил с порога. — А если она к тебе клеиться начнет, то… плюнь в нее или пощечину дай, чтобы в себя пришла.
— С чего вдруг?
— Не знаю. Потому что моя мама расстроится.
— Мама-то тут при чем?!
— Не знаю.
Найди себе другую и клейся к ней. Прошу, как друп А если она тебе до такой степени нравится, что остановиться не можешь, то… то я маме на тебя пожалуюсь.
— Ладно-ладно. Не до такой степени, как тебе, уж точно. У тебя просто крыша едет, Андрюх, — Коля смотрел с иронией. — Вообще тебя таким милашкой не представлял. Но ты смешной, я только из-за этого с тобой дружу. Если ради этого я должен порвать с Таней, то так тому и быть. Видишь, слезы навернулись? Ты куда?
Я же тут слезы давлю!
Глава 18.
Таня
Это была первая неделя новой эры. Босса я отчаянно любить не начала, но вынуждена была теперь отстраняться от субъективного восприятия, а потому и отмечать: работать с ним одно удовольствие. Андрей Владимирович циничен и расчетлив, с подчиненными строг, ошибок не прощает, говорит сразу как есть, слов не подбирает. Но притом именно к такому управленцу подстроиться легче всего — тем, кто свою должность занимает не за красивые глазки.
