Злодейка

Варвару Маргарита одела и причесала с особой тщательностью, и теперь, сидя в уголке стола, как всегда неприметная, она с улыбкой наблюдала за происходящим, но душа ее была далеко.

Девушку настораживала и огорчала таинственность, которая окутала ее роман с управляющим.

На людях он ничем не выказывал своего особого внимания или расположения, даже наоборот, стал избегать их встреч и разговоров при свидетелях.

– Я боюсь выдать свои чувства, – так пояснил он Марго свое странное поведение.

– Но что преступного в наших чувствах, почему мы должны таиться? – с горечью как-то спросила Маргарита.

– На свете нет человека, более достойного любви и уважения, нежели вы, – с жаром возразил Гривин. – Но поймите, милая Марго, мое положение в деле Прозорова еще не столь прочно. Я желал бы гораздо большего, и я уверен, что добьюсь этого, но не сейчас, а, по-видимому, не раньше, чем через год. Платон Петрович не терпит легкомыслия, посему боюсь, что может превратно понять все происходящее в данный момент.

Тогда я получу право распоряжаться собою. Ко всему прочему, рассчитываю и на изменение своего финансового положения в недалеком будущем, но опять же нужны терпение и благоразумие.

Сказав это, Дмитрий нежно обнял Марго, стараясь поцелуями смягчить неприятный разговор.

Она молча согласилась, но в душе ее поселилась тревога. Он не говорил о любви. Просто как-то в разговорах Гривин стал рассуждать об их совместном будущем, как о деле совершенно решенном. Вероятно, и слова любви будут произнесены только тогда, когда не будет никаких преград.

Истинно благородный человек не может позволить себе пустых обещаний и несбывшихся ожиданий для своей избранницы.

И вот теперь, сидя за столом, Маргарита подумала, что немногословный Гривин кажется ей таким надежным в отличие от красноречивого красавца Батхатова.

Варвара Платоновна, несомненно, являлась украшением общества. Нежно-сиреневое шелковое платье, отделанное брюссельскими кружевами, выгодно подчеркивало достоинства стройной фигуры. Слегка загорелая кожа казалась смуглой в отблеске свечей, украшавших стол. Блеск карих миндалевидных глаз, черные тугие косы, уложенные замысловатым узлом, – все делало девушку просто неотразимой.