Злодейка

Он принялся рассуждать о том, как удобно было бы передвигаться из усадьбы в мастерские на велосипеде, к тому же и полезно для здоровья!

За веселыми разговорами подъехали ко дворцу.

– Смотрите, смотрите! – воскликнула Варя, приподнимаясь на сиденье.

Перед дворцом великого князя стояла высокая мачта парусного корабля со всей оснасткой. Сам же дворец горделиво красовался над раскинувшимся у его подножия парком.

От дворца двинулись в вокзалу. И здесь Бархатов, следивший за модой во всем, поразил общество.

С таинственным видом он извлек из дорожного саквояжа.., роликовые коньки и увлек всю компанию на недавно открывшийся «скейтинг-ринг». Водрузившись на коньки, он с гордым и самодовольным видом продемонстрировал дамам свои умения. Варя и Маргарита преувеличенно восхищались. Самому же герою казалось, что он просто само олицетворение грациозности.

Дмитрий вежливо улыбался, а Прозоров и вовсе расхохотался. Бархатов обиженно скривил губы и хотел было проделать нечто выдающееся, но не удержался, ноги его разъехались в разные стороны, и он упал.

Девушки заохали, а Прозоров и Гривин, пряча улыбки, поспешили на помощь.

– А не выпить ли нам лучше по рюмочке коньячку, а, любезный Юрий? – дружески похлопав по плечу молодого человека, предложил Платон Петрович.

Девушки подхватили гостя под руки, чтоб опять не упал ненароком, и вся компания двинулась отобедать в ресторан Павловского вокзала.

Прозоров сделал щедрый заказ, и тотчас же, чтобы не томить посетителей ожиданием, на столе появились разнообразные закуски, водочка в запотевшем графине, легкое столовое вино для дам.

Обед прошел весело. Бархатову старались не напоминать о его позорном падении и всячески "ублажали его уязвленное самолюбие. Поэтому он скоро вновь оживился и даже сам стал вышучивать свою неловкость.

Надвигался вечер, №;вместе с ним приближалось время основного действа, ради которого и приезжала большая часть публики именно на Павловский вокзал – знаменитые Павловские концерты. День выдался теплый, поэтому концерт давали на открытой наружной эстраде деревянного музыкального вокзала.

Слушатели рассаживались на скамьях, расставленных на площадке перед эстрадой.

Симфонический оркестр, как всегда, был великолепен. Варя и Марго с самых первых тактов оказались захвачены музыкальным потоком. Бархатов слушал, пожалуй, слишком серьезно. Он понимал, что ему придется потом рассуждать о качестве исполнения, и не хотел опять ударить в грязь лицом.