Злодейка на полставки или драконий переполох

Я не в порядке…

Кажется, я окончательно расклеиваюсь. Прижимаюсь щекой к его крепкой груди, плачу как последняя неудачница и продолжаю бормотать бессвязные фразы, надеясь, что не сболтну лишнего.

Ладонь дракона успокаивающе скользит по моей спине. Он слушает, крепко прижимая меня к своему телу.

Чувствую, как его подбородок соприкасается с моим лбом, а затем дракон немного отстраняется и протяжно целует меня в макушку.

— Просто скажите, Уинтер, кто хочет вам зла. И он больше не будет существовать.

Он произносит эти слова так уверенно и твердо, что мне становится не по себе.

Я не помню, чтобы в книге он обещал Фло нечто подобное. Александр в романе в целом всегда казался мне олицетворением аристократических манер и сдержанности, но не хладнокровности. Нет, в книге всегда подчеркивалось его великодушие.

Но в реальности он во многом другой. В нем одновременно граничит вспыльчивость и холодный расчет. Циничность и агрессивность.

В целом, присущие ему черты, если честно, полная противоположность книжному образу.

Словно автор, который его описывал, знал Александра не очень хорошо.

— Вы же шутите, да? — тихо спрашиваю его, отрывая лицо от теплой груди.

— Нет, — лицо спокойное и безмятежное. — с чего вы это взяли?

— Вы говорите сейчас как…

— А я и есть монстр, Уинтер, — он сухо усмехается, — В моих жилах течет кровь первых драконов империи. Они были монстрами.

— Так это же было давно. В дикие времена.

У меня возникает ощущение, что мы говорим о чем-то другом, большем и не связанном с драконами.

— Конечно, Уинтер, — он ловит и удерживает мой обеспокоенный взгляд. — Мы стали значительно цивилизованнее. Просто знайте, что если с вами что-то случится — пострадают очень многие, — мягко добавляет он. — Чтобы минимизировать потери империи, вы можете сразу поделиться подозрениями. Так кто хочет вас убить?

Он меня пугает. Даже глупо это отрицать.

В тот же момент, Александр кажется как никогда открытым.

— Александр, я… — слова застревают в горле. Он неожиданно берет мою ладонь в свою и проводит подушечками пальцев по тыльной стороне.

Хорошо хоть не ту руку, на которой бинт. Он немного испачкался, но за неимением ничего подходящего и внутреннего желания скрыть странные полосы — пришлось повторно его намотать на запястье.