Злодейка на полставки или драконий переполох

— Я хотела поблагодарить вас за чудесный день — поворачиваюсь к Александру после того как мы покидаем экипаж.

— Скорее это я вас должен благодарить, — мягко отвечает, забирая из багажа внушительных размеров коробку. — Рад, что сегодня вы на меня не обижаетесь.

Александр передает мне нарядную коробку. Она оказывается довольно легкой, несмотря на размер.

— Вас это ни к чему не обязывает, но я буду рад, если вы оденете его на праздник магнолий.

А это что-то новенькое. Фло в книге он никаких подарков не дарил.

— До встречи, Уинтер.

Внезапно он наклоняется и горячие мужские губы касаются моей щеки. Обжигают так, что я вздрагиваю, растерянно разворачиваясь к нему. Александр ловит момент и чуть прикасается к моим губам. Так легко и непринужденно, едва касаясь, но через меня словно пропустили разряд тока.

Взбудоражено отшатываюсь, не позволяя ему углубить поцелуй.

Слов нет, одни эмоции. Да какие. Лицо пылает огнем. Губы тоже.

Боже и почему я так бурно реагирую?

— Мне…пора. До встречи, — быстро выговариваю. Добавляю, — спасибо за подарок.

Круто разворачиваюсь к зданию. Взор цепляется за одно из окон на втором этаже, точнее за портьеру, которую поспешно задвинули. Ого, кто-то за нами с драконом наблюдал.

Странно. При других обстоятельствах я бы не придала этому значения. Мало ли кто выглядывает в окно, но в последнее время чувства обострились и я по инерции напрягаюсь.

Узнаю, что барон наконец вернулся и первым делом решаю его проведать. Ведь именно так поступает заботливая и любящая дочь. Так обычно делала Уинтер. Не смотря на свою избалованность, с папочкой у нее были очень теплые отношения.

В этом плане их можно назвать настоящей семьей. Разлад пошел, когда Уинтер приревновала отца к новоиспеченной сестре.

— Батюшка, — захожу со стуком в его кабинет. — Как прошла поездка?

— Золотце, доброго дня, — он выдыхает дым.

— Мы сегодня еще не виделись….

Подняв голову на стену за спиной барона — осекаюсь.

Там где раньше висел огромный портрет матери Уинтер — пустота, только некрасивый контур на обоях, очерчивающий более насыщенный по цвету след от рамки и толстый гвоздь.

— Папенька, а это что? — киваю на стену.